Admin/ Китаплар (Книги), читать книги/ 0 комментариев

МАРС   ШАБАЕВ

 

 

 

ПОЛУШАРИЯ

Стихи и поэма

 

Перевод с татарского

Генадия   Фролова

 

***

 

Москва  –  1979

 

***

 

 

Татарский поэт Марс Шабаев тонкий лирик. С книгой “Полушария” он впервые выходит к всесоюзному читателю. Основные темы его произведений – это любовь к Родине, к природе, к своему краю, где он родился  и вырос.

 

***

 

Дом

 

 

Я бревна тесал,

Я глину месил,

Я дом построил

К исходу лета.

И окна широкие

Прорубил

На все четыре

Стороны света.

 

Пускай в них заходит

Ко мне луна,

Пускай в них огромные

Светят звезды,

Пускай на крыше

Спит тишина,

И пахнет смолою

И солнцем воздух.

 

А если заглянет

Дурная весть,

Пусть выдует ветром её

Тотчас же.

Пускай никогда

Не повиснут здесь

Ни лжи паутина,

Ни злобы сажа.

 

Эй, все бездомные

На шаре земном!

Мужчины,

Юноши

И невесты,

Ко мне идите,

Открыт мой дом.

В нем места хватит,

В нем хватит места!

 

 

***

 

Весь день ручей лесной

К реке стремиться рад.

Постой,

ручей,

постой,

Ведь нет пути

назад!

 

Уже в волне речной

Твой светлый скрылся след.

Постой,

река,

постой —

Назад возврата

нет!

Постой!..

Не слышит он,

Не слушает она.

Без их прозрачных волн

И Волга не полна.

 

Они исчезли в ней —

Но и ее вода

Среди морских зыбей

Исчезнет без следа.

 

…Ручьями были мы,

Мы вскачь вбегали в жизнь,

В пургу её зимы!

Постой!

Остановись!

 

Куда ты, за крыльцо?!

Где счастье сыщешь,

где?

 

О, матери лицо

В струящейся воде!..

 

Теперь другим ручьям

И рекам путь — другим!

Пускай суров,

но прям

Да будет он и им!

 

Волной к другой волне —

Спешить,

спешить,

спешить…

Мы —

воды в глубине!

Им —

бушевать

и жить!

 

 

 

Две птицы

 

Отзвенела капелью весна,

В душном зное

Отхлынуло лето.

И опять за окном тишина,

И береза

Ветрами раздета.

И опять,

И опять — примечай!—

Сделав круг над родимым порогом,

Сотни птичьих

Встревоженных стай

Друг за другом уходят

В дорогу.

Лишь две птицы остались со мной:

Птица грусти

И птица надежды,—

Лишь они над моей головой

Кружат в сумрачном небе,

Как прежде.

И одна мне поет:

Все равно

Счастья нет!—

И крыло отряхает.

А другая:

Взгляни-ка в окно,

Видишь?

Радость тебя ожидает!

Так они мне твердили

Весной,

Так шептали мне

Летом горячим.

Все одна —

О печали людской,

Все другая —

О звонкой удаче.

Но весны отзвенела капель,

Отпылало беспечное лето,

И за осенью скоро метель

Загуляет по белому свету!

– Замолчите! —

Кричу им.

Но нет!

Не смолкают две птицы!

Как прежде,

Всё поют,

Всё свистят мне в ответ:

Та — о грусти,

А та — о надежде!

 

 

Всё знакомо

 

Все знакомо,

говоришь себе,

знакомо,

Как луна,

что поднялась уже над домом,

Как луна,

что усмехается в окно.

Все знакомо,

все рассказано давно.

Все знакомо,

говоришь себе,

все было.

То,

что душу обжигало,

поостыло;

Для того ль вначале

спорить и греметь.

Чтоб в конце пути

забыть

и охладеть?

Всем известно,

говоришь себе,

известно.

Стали взгляды отшлифованы

и пресны,

Жизнь с ноги уже,

как прежде,

не собьется!

Разве этим утешаться

остается?

Разве этим утешаться,

разве этим?

Но проснешься вдруг однажды

на рассвете

От лучей в окне

тяжелых

и горячих

И увидишь этот мир

совсем иначе.

Все,

что взгляд твой пропускал

привычно мимо,

Изменилось вдруг

почти неуловимо.

И глядишь ты на леса,

озера,

пашни,

Словно их

ты никогда не видел

раньше.

Все знакомо,

говоришь себе?

Откуда?!

Если день к тебе приходит,

словно чудо,

Если вновь

твоя душа

гореть готова!

Жить

на свете этом старом

вечно ново!

 

 

Шумит море

 

Ходит чертом

море Черное

И бушует,

и бурлит.

За волной

волна упорная

Бьется в сумрачный

гранит.

Берег вздрагивает плитами

Под ударами валов,

Как под тяжкими

копытами

Белогривых

табунов!

Но спокойны

горы грозные,

Их душе

неведом страх.

Спят,

надевши шапки мерзлые,

Их вершины в облаках.

Что им

море сумасшедшее,

Что им

дикая волна?

Где они,

давно ушедшие

В сумрак ночи

племена?!

Греки,

тавры,

скифы,

римляне…

Посвист стрел

и меди звон…

Вечны только камни в инее,

Прах земли

и дым времен.

Все пройдет.

Все успокоится.

Будет то,

чему и быть.

Пусть ревет морская конница,

Ей судеб

не изменить!

…Но волна

бежит за волнами –

Что ей гор

немой урок? —

Чтоб усильями упорными

Камень выкрошить

в песок.

Чтоб иные поколения

Жизнь нашли уже

иной!..

Мир ушедшим и забвение.

Нам —

терпение

и бой!

 

 

Следы

 

Снег весенний кружится,

слетает.

Старый дворник его разгребает,

Открывая дорогу воде.

Снег слетает…

и тает…

и тает…

Но уже никогда не растает

Белый иней в его бороде.

 

Убывают года,

прибывают,

Как сугробы осевшие,

тают,

Выступая на солнечный свет.

Тают…

Тают…

Промозгло и сыро.

Вот уж скоро держать перед миром

За себя ему надо ответ.

 

Ну, так что он ответит?

—        Не знает!

Память тает,

водой утекает…

Что он вспомнит

и что вспоминает? —

Чист был двор

и чиста была жизнь!

( Жизнь,

ты слышишь его?

Отзовись!

Ничего она не отвечает!)

 

Дни удачи былой и беды —

Лишь следы на снегу,

лишь следы!

Все,

что вспомнить о прошлом могу, —

Лишь следы,

лишь следы на снегу!

Нынче были,

а завтра их нет!

Это чей расплывается след?

Это кто проходил здесь вдвоем?

 

Из земли мы — ив землю уйдем

По ступеням

отмерянных

лет.

 

Но хохочет мальчишка в ответ,

Снег свозя на салазках к забору:

Скоро лето горячее,

скоро

Все растает,

растает,

растает!

Дворник снег на салазки бросает,

Нагружает:

—Ну как?

Довезешь?

— Довезу!  —

И мальчишка со смехом

Вместе с тающим мартовским снегом,

Не заметив, к забору везет

Два следа от подшитых подошв.

 

Два следа,

что, впечатавшись точно,

Словно мира бессонные очи,

Из сугроба глядят

в небосвод.

 

 

Ик-река

 

Светлокудрая,

быстроногая,

Мне с рожденья судьбой завещана,

Все сбегает она по камушкам,

Ясным солнцем насквозь

просвечена.

 

Все бежит через лес

и по полю,

Все уносится в даль

безбрежную,

Звон чулпы* в ее косах вьющихся —

Словно песня о счастье

нежная.

 

Как девчонка,

летит,

торопится

Перекатами

и порогами,

Словно мать ей сказала старая:

—Мир велик,

беги,

время дорого!

Огибай валуны замшелые,

Будет трудностей много —

вытерпишь? —

Лучше всех дорог,

та, особая,

Что сама себе

в жизни

выберешь!

Если  даже порой оступишься,

Пусть смеется тебе,

не плачется.

Разливаясь полней и радостней,

Ты забудешь свое

ребячество.

 

Добежишь до Чулмана**

мудрого,

Познакомишься

с вольной Волгою.

Пусть волна твоя

будет чистою,

Пусть земная жизнь

будет долгою.

 

Что ж, беги,

торопись по камушкам,

Ясным солнцем насквозь

просвечена,

Светлокудрая,

быстроногая,

Мной навек любимая

женщина!

…………….

*Чулпы  –  украшение на косах.

**Чулман   –   татарское название Камы.

 

***

 

 

Полушария

 

                  1

 

«Не провожай меня

И не встречай…»

Ну, что за песня

Нынче привязалась!

Я не хочу

На верную печаль

Обменивать

Изменчивую радость.

Эй, песня!

Не друзья мы, а враги.

Мне ни к чему

Мотив полузабытый!

…Отстала песня!

Но твои шаги

Еще звенят

О вытертые плиты.

Тук-тук,

Тук-тук,

О, этот сердца стук,

Биенье крови,

Клокотанье жара,

Надежда,

Ярость,

Нежность

И испуг —

В израненной ладони

Тротуара.

Скажи мне, кто ты.

Слышишь,

Не молчи!

Откуда же взялись,

На самом деле,

Твоих зрачков сияющих

Лучи?

Из строк Такташа?

С кисти Рафаэля?

Неужто я тебя

Искал всю жизнь!

Всю жизнь искал

От самого рожденья

В цветеньи трав,

В любом стихотвореньи

Тебя искал?

Ты слышишь?

Отзовись!

Тук-тук,

Тук-тук!

Куда же мне теперь?

Вот мы дошли.

Вот ты уже у дома.

Шаги…

Подъезд…

Ударившая дверь.

И трещиной расколот

Мир огромный.

Огромный мир.

Огромный шар

земной.

——

Так что же делать,

Слышишь,

Мне с собой?

Как угадать

Твое живое имя,

Оставшись на безлюдной половине

Ночной планеты?

Как нам жить вдали —

На разных

 

Полушариях

Земли?

 

2

 

Глухая ночь.

Я дома.

Тишина.

В мое окно щербатая луна

Льет жидкий свет,

Клубится,

Белым дымом

Глаза мне застит

И неуловимо

Весь мир меняет.

…Ты сейчас одна,

И я один.

Что ждет нас впереди?

Эх, лунный свет,

Хоть ты мне приведи

Ее с собой.

Но кто там?

Звук шагов!

Стучат в окно.

Она ли?

Никого.

Нет никого.

В окне гуляет ветер

Да старый клен,

Протягивая ветви,

Стучит в стекло,

Сочувствуя беде.

          —–

 

Быть может,

Клен другой

Сейчас к тебе

Стучится тоже…

И тревожит тоже

Твой тихий сон

Рукою осторожной…

Проснись!

Проснись!

Стучит к тебе ночная

Моя тоска.

Проснись

И, прикрывая

Ладонью горло,

Подойди к окну

И погляди на клен

Вчера в зеленых,

А нынче в желтых листьях, —

На луну,

Что от страданий

Тысячей влюбленных

Ущербна и бледна.

Ведь это и моя

Тоска их сушит,

Милая моя!

Проснись!

Проснись!

Ты слышишь!

Ты встаешь.

Ты босиком по комнате идешь

На лунный свет.

Окошко открываешь

И смотришь в ночь с надеждой,

И срываешь

Засохший лист,

Касаешься губами

Его краев —

И зеленеют сами

Листы другие,

И луна вдали

Опять полна,

И звезды засветились.

И воедино

Вновь

Соединились

Два разных

Полушария

Земли.

 

3

 

Светает.

Тихо.

И горят огнем

От солнца окна.

И вплывает дом

В большое утро,

Полное работы,

Как парусник

В распахнутое море,

Из ночи долгой.

Слышишь, сердце,

Что ты

Так мучилось?

Да разве это горе —

Пусть и неразделенная любовь?

Земля не раскололась.

Видишь,

Вновь

Она —

Едина и нерасторжима

Летит в рабочем гуле,

В клубах дыма

В величии и мужестве

Своем.

Земля моя!

Мы оба с нею дети

Твои,

Твои!

Мы на одной планете,

В одном миру

И в городе одном

Работаем,

И дышим,

И живем.

А это значит,

Только от меня

Ее любовь зависит!

В шуме дня

Встречаясь с ней

И по ночам ревнуя,

Ее любовь

Любовью завоюю

Своею я.

Ты слышишь, сердце?

Высь

Открыта нам!

Иди!

Стучи!

Борись!

 

 

Камыш

 

Над сонной рекою раздумье и тишь,

Но ветер проносится с вестью,

И, вторя ему, запевает камыш

Протяжную тихую песню.

 

Я речи его разобрать не могу,

Но, кажется мне, понимаю:

Вот это о том,

как, почуя пургу,

Скрываются звери

в глубоком снегу,

 

Вот это о травах

на том берегу,

А это о солнце

и мае!

 

Послушай, камыш,

мы же братья с тобой

По жизни короткой,

мы крови одной,

Мы оба с тобою взошли

Из этой суровой и щедрой земли,

И той же укроет землей

Когда-то с тобою нас вместе!

Ты слышишь, одна у нас песня!

 

Отдай мне ее.

Все, что пел ты реке…

И, к людям придя,

на своем языке

Спою твою песню я снова,

Своих не прибавив

ни слова.

О том,

как трава замерзает в снегу,

Как ветры деревьям кричат на бегу,

Вздымая морозную вьюгу,

Как птицы уносятся к югу.

Я буду нм петь, что и сумрачный дождь,

И жаркое солнце,

и озими дрожь,

И клубы летучего дыма,

И звери,

и птицы,

и сам человек

В родстве —

и родство это,

слышишь,

вовек,

Навеки —

нерасторжимо!.

 

 

В мартовском лесу

 

Береза застыла

По пояс в снегу;

Не раз и не два еще,

Встретив пургу,

Вершину

наклонит

она.

Не раз и не два еще,

Как в январе,

Ударят морозы

По нежной коре,—

И все-таки

скоро

весна!

Вглядись повнимательней,

Видишь, как луч,

Еще он по-зимнему

Ясен и жгуч,

скользнув

из густой синевы,

Касается веток замерзших —

И вдруг

По ним пробегает

Счастливый испуг

Предчувствия

первой

листвы.

И первый подснежник.

Тревожась чуть-чуть,

Под толщею снега

Готовится в путь,

Зовя

остальных

за собой.

И птицы на юге

Услышали вновь

Могучий,

как жизнь,

И живой,

как любовь,

Зов дальней

дороги

домой!

Так что ж ты грустишь?

Не пора ль и тебе

Шагнуть, не смущаясь,

Навстречу судьбе

Из долгого

зимнего

сна?!

Ну, сколько томиться?!

Ты слышишь?

Ответь!

Пусть снег здесь сегодня,

Пусть птицам не петь!

И все-таки

скоро

весна!

 

 

Поздний снег

 

Он совсем не бел,

Этот снег.

Он, как сажа, черн

По весне.

 

Никому не нужен,

Забыт,

И истоптан он,

И изрыт.

 

Весь в рубцах от шин,

От подошв —

Чистого клочка

Не найдешь.

 

Лишь следы на нем

Да следы,

Полные до края

Воды.

 

День пройдет —

Не будет и их!..

Что ж ты загрустила

На миг?

Что ж ты плачешь,

Прячась от всех?

 

Это тает снег,

Просто снег.

 

 

Начало апреля

 

Ручьи разметались

В весеннем бреду,

Снега растворились

В печали.

Не надо грустить,

Что со мною в саду

Бродить ты не будешь

Ночами.

Не надо грустить

Оттого,

Что теперь

Последнее наше свиданье.

Еще не любовь это,

Слышишь,

Поверь,

А только ее ожиданье!

А только томленье

От радости жить,

От первой

Веселой

Капели.

Поверь мне,

Поверь мне,

Не надо спешить,—

Ведь только начало

Апреля!..

 

Вечер

 

Пусть солнце

Покуда не скрылось,

Пусть блещет еще

В синеве,

Но близкого вечера

Сырость

Уже затаилась

В траве.

Пусть алым залитые

Ветви

Не верят.

Что кончился день,

Но к ночи стихающий

Ветер

Уж прячется

В зыбкую тень.

И, сидя на камне,

Я вижу,

Как в листьях

Дрожит его след,

Как тьма

Подымается снизу

И сумрак

Выходит

На свет.

 

 

Лось

(отрывок)

 

Луна,

словно рыба,

сверкает в воде,

Все тихо.

Не слышно и вздоха нигде.

Но, чу!

Как от близкого грома,

Вдруг шумно очнулась урема!

И топот раздался —

и враз тишина

Наполнилась гулом и визгом,

И на небо кинулась в страхе луна,

В воде разлетевшись

на брызги!

И эхо рванулось

и оборвалось,

Запутавшись между стволами,

И с треском

из чащи

вдруг выпрыгнул

лось,

Качнув величаво

рогами.

И стихло опять у речных берегов,

Но долго

сквозь сон и усталость

Я слышал,

как пил он,

Как с губ у него

За каплею

капля

срывалась!..

 

 

 

Икская трава

 

Ах, какой ты стояла

Стеной,

Как дышала

И медом,

И летом,

Как волна по тебе

За волной

Пробегала от легкого

Ветра.

 

День пришел.

И лишь только роса

На тебе закачалась,

Сверкая,

Зазвенела,

Запела коса,

С легким свистом тебя

Подсекая.

 

Ты лежала пластом

На земле,

Обожженная

Солнечным светом,

И в вечерней

Сгустившейся мгле

Нежно пахло

Подсохнувшим сеном.

 

И с граблями придя

На луга,

И ребята, и девушки —

Вместе

Всю тебя

Уложили в стога

Под веселые шутки

И песни.

И теперь уже

Недалеко

Миг, когда

Величаво и гордо

Ты прольешься

Густым молоком,

Закипая

В подставленных ведрах.

 

Ежевика

 

Пожалуй,

Часами

смотреть я готов,

Сощурясь

от солнечных бликов,

На это мельканье

Ребячьих голов

В колючих

кустах

ежевики.

И кажется все мне,

что — нет! —

не они,

А сами мы

той

сиротливой

Военной порой,

В те голодные дни,

Здесь ягоды рвем

торопливо.

Родная природа,

о, как ты щедра!

Как полны твои кладовые!

Какими нам сладкими

Были тогда

Обычные

яства

лесные.

Грибы и борщевник,

орехи,

щавель,

Десятки и сотни

растений…

Да нас бы и не было,

может,

теперь

Без скромных

твоих

угощений!

Без скромной и тихой

Заботы твоей,

Без этой заботы

великой,

Без этого леса,

без этих полей,

Без кислой

твоей

ежевики.

 

 

Кукушка

 

Налево —

бескрайнее поле с овсом,

Направо —

сквозная опушка.

Все тихо,

и только во мраке лесном

Кукует,

кукует кукушка.

Ну, хватит!

Ну, что ты!

Ну, слышишь, постой!

Мне столько прожить

не удастся!

Умолкнет на миг

и опять надо мной

Кукует,

кукует на ветке густой

Не в силах уже

удержаться.

Эй, где ты, кукушка?

Ты слышишь?

Эгей!

Удачу ль сулишь?

Неудачу?

А впрочем, что птице

до жизни моей?

Так только о собственной

плачут!

Что ж мучит тебя?

Что идут холода

И вьюги осенние строги?

Что в жизни своей

не свила ты гнезда,

А старость уже

на пороге?

Что дети твои

не узнают тебя

И не прилетят

повидаться?

Что нам за веселье

минувшего дня

Днем будущим

не рассчитаться?

Что время приходит тебе, как и всем,

В былые ошибки вглядеться?

Что, видно,

чем позже является,

тем

Раскаянье

горше

для сердца!

 

 

Ра-ра-ом!

 

Берег Ика.

Детство.

С луга

Возвращаемся мы с другом

И кричим,

Кричим вдвоем:

—Эй, паромщик!

Где паром?!

Где паром?

Нам не до смеха! —

Но в ответ нам только эхо

Отвечает:

—        Ра-ра-ом!

Зорька встала над селом,

От реки намокли ноги.

Мы устали.

Путь был долгим.

— Эй, паромщик!

Где паром?!

Где паром?!

Нам не до смеха! —

Но опять нам только эхо

Отвечает:

—  Ра-ра-ом!

Нет паромщика.

В своем

Шалаше уснуть успел он.

Ждут нас дома.

Плохо дело.

И, охрипнув, мы орем:

—Эй, паромщик!

Где паром?!

Где паром?!

Нам не до смеха! —

Нет парома.

Только эхо

Отвечает:

—  Ра-ра-ом!

Вырос я.

И об ином

И тревожусь,

и печалюсь.

Между мной и давним днем

Детских лет —

Не Ик,

а старость.

И паромщик спит.

Усталость

С ног свалила.

—  Где паром?

 

Где-то там

в миру другом

Спит паромщик.

Спит паром.

 

Только эхо,

пряча жалость,

Отвечает:

—  Ра-ра-ом!..

 

 

Ёлка

Зеленая елка —

Смола на коре,

На иглах,

На шишках точеных —

Легко ли тебе в новогодней игре

В наряде стоять золоченом?

Остались подруги и сестры в лесу,

А ты здесь одна среди зала,

Прибитая крепко гвоздями к кресту,

Стоишь и вздыхаешь устало.

И праздник приходит.

И гости к столу

Садятся;

И вспыхнули свечи;

И первые иглы лежат на полу

И падают парам на плечи.

Стряхнем их неслышно в веселье своем —

Не видя,

Легко,

Между прочим —

Кричим и хохочем,

И песни поем,

Поем,

И кричим,

И хохочем!

И в честь подымаем стаканы твою,

Сдвигая искристые грани,

У Нового года еще на краю,

Полны и надежд и желаний.

Но праздник проходит,

Нет места игре.

И гости расходятся скоро.

И день наступает,

И ты во дворе

Уныло лежишь у забора.

Ах, бедная елка!

Ну, разве твою

Судьбу изменить я сумею?

Не так ли и я

В этом клубе стою

На позднем

Своем

Юбилее!

И гости собрались,

И славят меня,

И щедры их жаркие речи!

Но слышу:

Проносится ветер,

Звеня,

И сыплет иголки

На плечи.

И вдаль отступает

Рассвеченный клуб,

И мечется сердце в тревоге

Тех дней,

Где беспечен я,

Счастлив

И глуп

Был в самом начале

Дороги!..

 

                 ***

 

Фиолетовая ночь.

Поздний август.

Душно.

Сыро.

Млечный Путь повис,

как мост.

И в раскрытой книге мира

Золотые буквы звезд.

Фиолетовая ночь.

Поздний август.

Звездопады.

Тихий шорох камыша.

От ночной реки прохлада.

Млечный Путь.

Зарниц испуг.

И в глуби горячей сада

Торопливых яблок стук.

Ты не спи, моя душа!

Фиолетовая ночь.

Над рекою выстрел гулок.

Плеск о воду сбитых уток…

Млечный Путь повис,

как мост.

Пробежавшие зарницы.

Тихий стук созревших звезд,

Тихий стук плодов в саду…

Фиолетовая ночь.

Ожиданье длится,

длится…

Как подстреленная птица,

Я, быть может, упаду!

Не тоскуй, моя любовь!

Я уйду,

но повторится

Эта ночь.

И так же сыро,

Так же душно будет вновь.

В небе встанет млечный мост.

Не тоскуй, моя любовь,

Постигая тайну звезд

На раскрытой книге мира.

Он растет из наших чувств,

Из невысказанных мыслей —

Голубой Вселенной куст

В золотых цветах и листьях.

Как без нас он был бы пуст!

Не тоскуй, моя любовь!

Руку дай мне и запомни:

Звезды падают в ладони,

Как созревшие плоды,

Осыпаемые садом.

И горячий сок их сладок.

Нет ни горя,

ни беды.

Я всегда с тобою рядом.

Отгони сомненья прочь!

И прими их,

как подарок:

Поздний август.

Запах яблок.

Фиолетовую ночь.

 

 

   ***

 

За лето уставший

Задумался сад.

И дремлет под дождиком частым.

Все хмуро и серо,

И только горят

Последние поздние астры.

 

Но скоро и их

Оборвут холода.

И птицы,

Волнуясь и споря,

Уже собираются снова туда,

Где горы,

И солнце,

И море.

 

Отлет наступает.

Последний отлет!—

Трубит налетающий ветер.

И ночь,

Опускаясь,

Из сумрака шьет

Иголкою месяца

Сети.

 

И звезды запутались

В этих сетях,

И рябью подернулись

Лужи.

И прячет,

В преддверии стужи,

Сентябрь

Последние страсти

Поглубже…

 

 

 

Ищу тебя

Поэма

 

С чего же

Начать мне?

С чего же начать

Наконец?

И как говорить

О тебе,

Если было мне

Восемь

В ту давнюю пору,—

Тебе было

Тридцать,

Отец! —

Мне — тридцать сегодня,

А ты

Не состарился

Вовсе!

Все годы разлуки

Минули тебя

Стороной,

Мелькнули,

Как птицы,

И канули

В сумраке сером!

Ты слышишь,

Отец?

Мы ровесники

Нынче

С тобой,

Мне столько же лет,

Сколько было тебе

В сорок первом!

Мне

Столько же лет!..

Много раз

Заметало сады

Шальною метелью,

И вновь

Распускались деревья

Зеленой

Листвою,

И вновь

Опадали плоды,

И мир

Изменялся вокруг…

Но и быстрое время

Не властно над вами!

Всё те же вы,

Слышишь,

Всё те! —

Мы к памяти вашей

Не в силах прибавить

Ни слова —

Отцы наши,

Братья,

Что пали

На той высоте,

На той переправе,

На той

На войне

На суровой!

Великой войне!..

 

Будет сорок мне

И пятьдесят.

Без спроса

Приходят года

И без спроса

Летят,—

Мы их

удержать не умеем,,—

И рвутся,

И рвутся

Какие-то струны в душе,

Что могли б

Прозвучать,

Какие-то чувства

Уходят —

И им

Не вернуться!

 

Ты слышишь,

Отец?

Ну, так что же

Искать

И искать

Меня заставляет твой след?

Среди тысяч других

Ушел ты за солнцем

И канул,

И черные пятна,

И черные тени

На нем

Проступили на миг!

Как много ушло вас,

Как мало

Вернулось

Обратно!

Как много осталось

На пыльных

Дорогах

Земных!..

 

Неужто навек

Затерялись вы

В этом просторе?

Не верю!

Не верю!

Пусть спите вы

В дальнем краю,—

Покуда мы живы—

Вы с нами

И в счастье,

И в горе,

Мы

Вашей судьбою

Судьбу проверяем

Свою!

 

Кто видел отца моего?

Кто же в мире

Последним

В живых его видел?

Я в хмурое небо

Кричу:

Отец,

Я ищу тебя,

Слышишь?!

И в сумраке летнем,

И в зимней поземке,

И в ливне весеннем

Ищу!

Ты — мир для меня!

Целый мир!

Ты и в ласковом ветре,

И в волнах реки,

И в луче,

Что пронзил синеву!

Ты жизнь свою отдал

За то,

Чтобы жил я

На свете.

Ты слышишь,

Отец?

 

Это жизнью твоей

Я живу!

Дышу

И надеюсь,

И в гулкой

Предутренней рани

Спешу на работу

И вновь

Возвращаюсь домой.

Ты слышишь,

Отец?

 

Пусть на поле остался ты

Брани,

Но память

О всех невернувшихся

Вечно

Со мной!

Какою травой

Проросли вы?

Какою травою?

О, сколько вас!

Сколько!

Да если отлить из руды

Вам памятник всем,

То,

Клянусь,

Он достанет рукой

Сквозь небо земное

До самой

Далекой

Звезды!

Да что отливать!

Видишь,

Вот он:

Уходит ракета

Из ваших ладоней,

Взрывая покой тишины,

К далеким планетам!

Ты видишь,

Отец мой,

Ведь это

Ваш памятник общий —

Величие

Нашей

Страны!

 

Но памятник я

И иной бы

Хотел вам поставить:

Последний солдат.

Возвратившись

С последней

Войны,

У дома стоит —

И счастливо глядит,

И устало

На мокрые щеки

Бегущей

Навстречу

Жены.

 

Хотел бы!..

Но рано!

Пусть в этом не мы

Виноваты.

Мы —

Мирные люди.

И голос спокойный наш

Тих.

Но мы

Ни пред кем

Не склонимся,

А значит,

Солдата

Работа

Нужна

И покамест

Нужнее

Других!

 

А значит, и я,

Если надо,—

Ты слышишь,

Отец мой? —

Сквозь облако черного дыма,

В кипенье огня,

За сына,

За дочь,

Не жалея судьбы недопетой,

Шагну,

Как когда-то

Ты в пламя

Шагнул

За меня!

Шагну,

Чтоб оставить

Им Ика

Веселые воды,

Вершины Топасевских гор

И Усаевский луг,

И ясного неба

Высокие,

Синие своды,

И осени сырость,

И посвисты зимние

Вьюг.

Все то, что любил ты.

Все эти места,

Где хранится

На тропках твой след,

Где оставил ты

Сердце свое,

Где с тихим журчаньем

Живыми ручьями

Струится

За детством твоим

Опаленное

Детство

Мое.

 

Ведь это сюда

Я бежал

Несмышленым ребенком,

Здесь звал я тебя,

Здесь кричал,

Что не верю я!

Нет!

В проклятую ту,

В ненавистную ту

Похоронку,

Что матери утром

Привез

Из района

Сосед!

Как звал я тебя!

Но лишь эхо

Вдали

Отвечало.

Лишь с эхом

Друг другу

Кричали охрипшие мы!

Здесь кончилось детство

Мое,

Здесь его отсвистала

На флейтах стерни

Голодуха

Военной

Зимы!

 

О, как не хватало тогда,

Как теперь

Не хватает

Тебя мне,

Отец!

Я твои

Разбираю

Следы.

 

Года пролетают…

И тают…

И тают…

И тают…

Но верится мне,

Что — вот-вот!—

И появишься

Ты.

Ты — мир для меня.

Целый мир!

Да!

Наивна надежда

На встречу с тобой!

Но — пусть будет мне

И шестьдесят —

Все буду я верить,

Все буду я верить,

Как прежде,

Что ты возвратишься,

Что ты возвратишься

Назад!

 

Отец мой,

Отец!

Как я часто

Письмо открываю.

Письмо,

Что прислал ты мне с фронта

В единственный раз.

И снова читаю,

Хоть помню до слова,

Читаю

Родительский твой,

Твой суровый

Прощальный

Наказ.

И все мне мерещится:

Вот

Разверну я страницу,

И с прежними рядом —

Чуть ниже —

Другие легли,

Какие-то новые строки! —

Но чуда,

Увы,

Не случится.

А разве мы мало

Друг другу

Сказать

Не смогли?

 

Я помню тот вечер:

Мела и кружилась пороша,

Не грея, чадили

Сырые,

Гнилые дрова.

Я помню,

Как, снег отряхая,

Вошла почтальонша,

Как я

По слогам

Разбирал неумело

Слова.

«Будь честен, мой сын,

Не воруй!» —

Написал ты.

Тогда от обиды

Я чуть не заплакал,

Лишь позже понять я сумел,

Что там,

Не надеясь вернуться,

Про главное, видно,

Далекому сыну,

Отец мой,

Сказать ты хотел.

Про самое главное в жизни!

Не важно,

Кем будет,

Ты думал, наверно:

Колхозник,

Строитель,

Моряк,

Солдат,

Инженер,—

Был бы честен

И нужен был

Людям

Твой сын!

Остальное —

В сравнении с этим

Пустяк.

 

Спасибо,

Отец!

И пускай в этой жизни

Немного

Скопил я добра.

Пусть меня проносила гроза

По самым нехоженым,

Самым тяжелым

Дорогам —

Но мне

Ни пред кем

Опускать не придется

Глаза!

 

Я — сын твой,

Отец!

Эта давняя тяга

К скитаньям

Перешла от тебя

И запала мне в сердце

Навек.

Мама мне говорила,

Что ты к ней

Ходил на свиданья

Сорок верст бездорожьем

В метельный

Крутящийся

Снег.

 

Как любил ты дорогу.

Как много хотел ты

Увидеть!

Сколько с мамон вдвоем

Вы себе

Выбирали путей!

Как берег ты ее!

Как боялся

И словом

Обидеть!

Как вы прожили мало,

Как мало

Вы прожили

С ней!

 

Ваше чувство друг к другу

Осталось во мне,

Словно праздник.

О Тахире и Зухре,

О жизни,

О тяжести бед

Двух влюбленных читал я!..

Но ваши страданья —

Разве

Недостойны они

Величайших

Поэм

И легенд?!

 

Их напишут еще!

Их напишут!

Сундук,

Где когда-то

Так томился Тахир —

Разве можем сравнить его мы

С теми безднами,

Где,

В плен попав,

Умирали солдаты,

Средь голодной,

Колючей,

Морозной и гибельной

Тьмы?

 

Моабитарешетки,

Майданека

Жадные печи,

Теплый пепел Дахау,

Освенцим

И трупы в снегу!..

Тем,

Кто выдумал это,

Во всей

Человеческой

Речи

Нет имени!

Нет!

Я людьми их

Назвать

Не могу!

 

…Я окно открываю —

Соцветия белой сирени

Сыплет ветер на стол,

Отряхая

Намокшую

Гроздь.

Где же ты,

Мой отец?

Где же ты?

Обожженною тенью

Ты сквозь солнце прошел,

И твой след

Затерялся

Меж звезд.

 

Затерялся?

Ну, нет!

Никогда не уходит бесследно

Тот,

Кто жизнь свою отдал

За жизнь

И свободу

Других!

До биения сердца,

И крови до капли

Последней

Ты во мне,

Мой отец,

Ты во мне

И во внуках

Своих!

 

Ты приходишь с дождем,

Что шумит

Над Усаевским лугом,

Ты — и ясное солнце,

И чистых небес

Синева,

Мне приносит твой голос

Ночами

Гудящая вьюга,

В шуме первых ручьев

Я твои

Различаю

Слова!

О тебе мне поет

По листве

Пробегающий ветер.

Ты —

В величии строек

И в реве

Летящих ракет.

Ты повсюду,

Отец!

И покуда живем мы

На свете,

До скончания дней

Никогда

Не исчезнет

Твой след!

 

 

Мы в дороге большой!

Мы идем

По отвесным ступеням

Вечной лестницы

Лет,

Выводящей из мрака

На свет!

 

 

Не уходят герои!

Средь новых

Живут

Поколений!

Нет для мужества

Смерти!

Забвения

Подвигу

Нет!

***

 

 

 

МАРС ШАБАЕВ ПОЛУШАРИЯ Стихи и поэма Перевод с татарского Генадия Фролова
Оцените данную страницу

Расскажите в социальных сетях или обсудите в комментариях →
Share this Post

Покинуть Комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Вы можете использовать это HTML метки и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>
*
*

*

code