Admin/ Китаплар (Книги), читать книги/ 0 комментариев

МАРС ШАБАЕВ

 

ИЩУ ТЕБЯ

СТИХИ И ПОЭМЫ

 

Перевел с татарского

ВИКТОР ГОНЧАРОВ

 

 

 

 

 

 

 

 

Казань

Татарское книжное издательство

1974

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ПЕСНЬ ЗЕЛЕНЫХ КАМЫШЕЙ

 

Марс Шабаев — поэт, детство которого пришлось на годы войны. Уже в самом названии предлагаемой читателю книги — отзвук войны.

Помню, когда десять лет назад Марса Шабаева принимали в Союз писателей, разговор шел в основном о двух поэмах его — «Рыжий Конрад» и «Ищу тебя».

Порой какое-то одно произведение определяет творческое лицо поэта. Когда говорим об Ильдаре Юзееве, вспоминаем «Знакомые напевы», имя ШаукатаГалиева неразрывно связано с поэмой «Письмо к отцу», Ахсан Баянов для нас – прежде всего автор поэмы «Вы поймете меня». Упомянутые поэмы Марса Шабаева я включил бы в перечень этих счастливых произведений.

Перед вами первый сборник Шабаева на русском языке. На родном языке у поэта более десятка книжек. Самая полная из них — «Помни!», Она о войне. Жертвы, воспоминания, пережитое в детстве. Книга «Камыш-рогоз», где собрана лирика, возвращает к земле, к труду, к мирным годам, к родимой сторонке. Природа и человек… Вечная тема, вечная проблема. Никогда не повторяющаяся, с новыми для каждой эпохи противоречиями, всегда волнующая поэтов тема. «Помни!» — это и о войне, это и о природе, с которой надо быть поласковее.

С годами понял я, с годами, что значит для творчества поэта биография его. Кто такой поэт? Одаренная личность с богатой биографией.

«Рыжий Конрад»… В поэме этой спрессованы все переживания деревенского мальчика. Коротко, да крупно. Крупно, потому что мыслям в ней тесно. Коротка, да очень трудна по теме. Много лет назад прочел я эту поэму. Прочел, когда не окрепло еще во мне доверие к немцам. Доверие… Солдата, вернувшегося с войны, возвратившегося солдата, которого все еще переполняют гнев, ненависть, можно понять. Поколебал это доверие немецкий фашизм.

Он учитель, Рыжий Конрад… Осенний дождь. Бесцветный, тяжелый осенний дождь военных лет…

Да, да!

Нам.

Нашим маленьким,

Исковерканным войной,

Мальчишеским душам

Ты принес горе.

Это ты

Приволок в нашу школу

Рыжеволосого

Учителя немецкого языка.

Настоящего немца!

 

Попробуй-ка пробудить в детях, в односельчанах, в кровоточащем сердце солдата симпатии к этому рыжему немцу!

Читал я и сомневался. Очень трудно было тогда смягчить наши сердца.

Но поэма меня победила. И великое чувство «Моабитских тетрадей», чувство, которое мы питаем к литературе, к музыке, к лучшим сынам немецкого народа — Марксу, Гейне, Тельману — возродилось во мне. Произведение укрепило мою веру в немецкий народ. Покорило своей правдивостью, человечностью. В этом его сила.

Только такое переплетение судеб страны и писателя делает произведение убедительным, способно вдохнуть в него жизненную силу. А иначе — схема…

Схема… Она — словно безжизненный каркас строящегося завода, где нет еще ни станков, ни людей… Я несколько раз был на КамАЗе, видел такие каркасы. Птицы, залетающие в январские холода, стараются оживить огромную железобетонную конструкцию. А чтобы она ожила по-настоящему, нужны люди, их чувства, нужно человеческое тепло.

Сталелитейные заводы, химические комбинаты. Пытаюсь представить на их фоне завораживающую тишиной камышовую заводь реки Ик… Есть о чем задуматься? Безусловно, есть. Радуюсь: растут гиганты. И опасаюсь: не хочется терять и речушки Шильню и Мелекес, где когда-то, по рассказам челнинских старожилов, ходили юркие пароходы. Старательно добираются эти речушки до Камы. А ведь их немало. Тут же поблизости Ик. И когда я был там, вот такие строчки родились у меня:

Яңгырата кошлар Ыктамагын,

Җанымтыныч минем, тук тамагым.

 

Если устье (горло) Ика птичий гомон наполняет,

На душе моей спокойно, сыт по горло (хорошо мне).

 

Я думаю, что и у Марса Шабаева многие стихи возникали, когда он встречал приикские зори.

 

— Эй-гей, пой песню, пой,

Пробудись душой! —

Ты шепчешь так

Всякий раз волной.

И я благодарен

Тебе, река,

И песня

Срывается с языка.

 

Готовый развалиться плот, рыбак Хозер Ильяс — словно вышедший из сказки, утиный выводок, мягко копошащийся в камышах, а над всем этим зычные, полные жизни голоса паромщиков.

…Жизнь прекрасна победившими войны, возводящими индустриальные гиганты людьми, она прекрасна и тихо гудящими на взбудораженной земле хрупкими и зелеными камышами — вот что хочет сказать поэт.

Мне кажется, что среди живописной природы Ика, среди простых, возвеличенных своим трудом людей, я нашел и самого поэта. С его раздумьями, заботами, любовью. Камыши — словно строчки, соединяющие поэта с его землей, с душой народа. Они поют, в их песне — напевы народные. В их шуме — гул истории, шепчущей о смутах времен Пугачевых, в них — сказ о татарском богатыре Канкае.

Эти стихи восприняты мной как многообещающая увертюра к будущим поэмам. К поэмам о сложной, но завидной судьбе Ика и Камы… Я чувствую, что «песня камышей» только начинается.

Первый сборник поэта на русском языке составлен из произведений пятнадцатилетнего творческого запаса. Только так, я думаю, с таким чувством ответственности можно вступать в поэзию, увенчанную именами Пушкина, Блока, Маяковского, Твардовского.

Много труда вложил в подготовку сборника переводчик, поэт и художник Виктор Гончаров. Он принимал участие еще в создании «Антологии татарской поэзии» в 1956 году. Стихи и поэмы переведены чутко и добротно, зазвучали на русском языке. Надеюсь, что русский читатель сумеет оценить тонкую прелесть песни речных камышей.

                            Народный поэт СИБГАТ ХАКИМ,

Лауреат Государственнойпремии РСФСР им.М.Горького,

Лауреат Государственной премии Татарстана им.Г.Тукая.

 

 

 

 

ВРЕМЯ

 

 

 

АЗБУКА ЖИЗНИ

 

1

 

Что за спиной у Мира?

Вечный бой!

Кровавый пир истории самой.

От крови той

Знамена заалели.

Нет счастья личного…

Есть счастье —

Высшей цели!

А время катится,

Работает на нас.

От трудных лет

Не стоит прятать глаз.

Эй, люди! Слушайте

Дыхание борьбы,

Разрывов гром,

Протяжный зов трубы!

Нет, шар земной

Не просто — счастья шар.

Пятиконечный бой!

С пяти концов пожар!

Имей в виду,

Запоминай навек:

В борьбе

Стал

Человеком человек!

 

 

2

 

С таким трудом

Ушли из обезьян,

Не ожидая,

Чтобы с неба — манна.

Не родословной,

А своим трудом

Доказывай,

Что ты не обезьяна.

От колыбели

Человек к труду

Приучен должен быть,

Он лишь при этом

Доволен будет

Бытием своим

И сможет восхищаться

Белым светом!

Пусть вырос он

Из глупых обезьян,

Но труд его

Лелеял и растил.

Труд душу дал ему

И тонкий разум,

И в космос путь —

К сиянию светил.

Да, человече, ты —

Дитя труда.

Ты пашешь, созидая

Век от века.

Труд человека —

Суть земли самой!

Труд —

Истина Земли и Человека!

 

 

 

3

 

Все люди,

Путь в грядущее ища,

За род людской

Боролись сообща.

Плоды совместных

Тягостных усилий —

Еду, одежду —

Поровну делили.

Но появился первый из иуд,

Присвоил он нахально

Труд другого

И предал человечность…

Из него

Произрастает

Агрессивно-злое!

Кем был он,

Этот страшный человек,

Вернувший Мир

К звериному началу?

К чему нам это знать…

Не счесть теперь

Продавших души

Звонкому металлу.

Их главный лозунг:

Властвуй над другим!

Их всех бы

Там оставить —

В обезьянах.

И мысль моя,

Как шар Земной, кружит,

Как шар Земной,

Она в рубцах и ранах.

Пусть будет так…

Пускай рассудит век —

Я мысль свою,

Гремучую, как мину,

Кладу пред вами,

Люди,

Вот сюда,

В костер,

В огонь раздумий,

В середину!

 

4

 

Почему

Наши руки

Привыкли сжимать автомат?

И глаза

Даже ночью

Дозорят по-птичьи?

Потому,

Потому,

Потому,

Что так много

Зверей

В человечьем обличье!

Они делят

На белых и черных

Людей.

Превращают в рабов.

Полосуют кнутами.

Но мы знаем,

С какой стороны

Они бьют,

И позиции их

Так изучены нами.

Шар земной

Заворачивается

В кумач,

Нашей кровью

Пропитан он.

Туже и туже

Все сжимается это кольцо

Справедливой борьбы.

Стая волкоподобных

В агонии кружит.

И в борьбе человека

И этих двуногих зверей

Победит,

Победит,

Победит

Труд и братство людей!

 

О ВЕКАХ

 

Был каменный век,

Был бронзовый и железный.

Были войны свои

У любого из этих веков.

Камень стал молотком.

Бронза стала монетой.

А железо винтовкой,

Решеткой

И кандальною песней оков.

Мы живем в век огня Хиросимы,

Век распада,

Удивительный атомный век.

Что, Земля, это — все?

Отыгрались?

Отпелись?

Нет, не верю!

Я верен тебе, человек.

Разве джинов

Не я закупоривал снова в бутылки?!

Разве атом,

Как дьявола,

Я не сумел оседлать?!

Вот зачем,

Вот к чему

В том далеком,

В том каменном веке

Я впервые в руке

Научился

Булыгу сжимать!

 

 

 

ДЕД

 

 

Его облик

 

Как бог он,

Как бог явился

Здесь на земле…

И вот,

В эту же землю

Скоро

От нас,

Не спеша, уйдет.

Много отдал добра он

Земле этой —

Все, что мог.

И стала землистой кожа

Щек его,

Рук и ног.

Пахал он всю жизнь

Да сеял,

Выращивал, убирал

С душою,

Да так, что сам он

С годами землею стал.

 

Его глаза

 

Они из огня —

Глаза его.

Из солнца его глаза.

Поэтому так сияют

Безгрешно, как небеса.

Они раздают, как солнце,

Лучи своего добра.

И в этом добре, сияя,

Растет наша детвора.

И, отражаясь свято,

Добро его в них живет.

Поэтому продолжается

Его светоносный род.

 

Его голова

 

Как шар земной, она тяжела,

Поникла на грудь понуро,

Воспоминаниями полна

От самого Порт-Артура.

Судьба ее много раз

Топила и убивала.

Потом махнула рукой, сказав:

«Возиться с тобой устала».

 

 

Его руки

 

Как птенчик в гнезде, сидит

У деда в ладонях внук.

И нет добрей и нежней

Его заскорузлых рук.

Расти себе, внук, большим

В уюте ладоней безбедном.

О чем они думают, руки?

О чем-то своем, заветном…

 

 

Он сетует

 

Чего же мне не хватает?

Я льдами затерт уже.

Холодно, неуютно

Стало моей душе,

Друзья мои, где вы, где вы?

Корабль мой идет ко дну.

Что, нету друзей?..

Не осталось.

Я, значит, один тону.

Чего же мне не хватает?

Любовью я окружен,

Никто меня не чуждается.

Забота со всех сторон.

Однако, хоть лезь в могилу,

Закутавшись в саван дум.

Не в силах сидеть без дела

Мой деревенский ум!

Хоть море зажги

От горя,

Иль солнце перераскрась—

Нет утешенья в жизни…

Работа хотя б нашлась.

 

Ах, вот чего не хватает

Этим большим рукам.

Одной небольшой работы,

На зависть всем старикам.

 

Его заветы

 

Если рядом бродит что-то,

Несерьезное по слухам,

Будь мужчиной настоящим,

Закрывай надежно ухо.

Чтоб язык твой ненароком

Не продолжил этих сплетен,

Будь мужчиной настоящим,

За слова свои в ответе.

От обид уйди подальше,

Не ходи, насупив брови.

Ведь мужчина настоящий

Зря обид душой не ловит.

Будь товарищу товарищ,

И не лезь в карман за словом.

Поделися хлебом-солью,

Поделись надежным кровом.

Если выберут случайно

Вдруг тебя в народе старшим,

Справедливым будь и скромным,

Не болтливым и бесстрашным.

Настоящие мужчины

Доброй ласкою богаты.

Если любят, значит, любят.

И не ждут за то награды.

Важно:

Научиться думать,

Мыслить мыслью исполинной.

Думай думами отчизны,

Если хочешь быть мужчиной!

Тот, кто вырос на свободе,

Плачет кровью от неволи,

Если ты мужчина, значит,

Будь свободней ветра в поле,

В поле родины любимой,

Все отдай своей отчизне.

Мира, мира ей желая,

Не жалей при этом жизни.

 

 

 

МАТЬ

 

В пеленочках белых рыдает дитя,

Его окружила кромешная мгла.

Усталая мать

Свою сладкую грудь,

Проснувшись, ему, напевая, дала.

 – Сыночек мой, маленький, миленький, спи,—

Так мать напевает, а мальчик рыдает,

Так мать напевает — и сын засыпает.

–  Сыночек мой, маленький, миленький, спи…

 

И воет, и плачет, и стонет зима.

По окна завьюжены снегом дома.

–  Горячий мой чай, не остынь, погоди.

Тоска, не соси мою грудь, отойди.

Пусть ночь на ресницах, но сын  мой  вернется,

Прорвется сквозь непогодь

В дом этот солнце!

Сын к дому в пути.

В думах бедная мать,

Мать думает —

Мальчику легче шагать.

 

В пеленки из белых, как снег, простыней

Упала старуха в избушке своей.

Упала и шепчет в вечернюю синь:

  – Душа моя, сердце мое, не остынь.

Недуг мой горячий, сожги его горе.

Пусть вынесет все он и все переборет.

Пусть жизнь его будет легка и светла,

Пусть беды его догорают дотла…—

Так сердце больное ее напевает…

 

А у изголовия парень страдает…

Без слез, по-мужски

Сын беззвучно рыдает.

Он плачет…

И в белой степи простыней

Уснула старуха —

Не холодно ей…

 

 

ДВОРНИК

 

Падает, падает, падает снег,

А дворник-старик разгребает.

И вот

В ручейки превратилась зима.

И, звонко журча, убегает.

А снег в бороде

Все растет и растет…

Тот снег, что    не тает  весною.

А было б отлично

Его растопить.

Но где же взять солнце такое?

Приходят года

И уходят года,

Как зимы…

Им удержу нет…

И скоро он будет пред ликом судьбы

Держать свой последний ответ.

Ответ так ответ, он готов отвечать,

Но память подтаяла малость.

Он дворник,

Как двор, его совесть чиста,

Как совесть, чиста его старость.

А жизнь, и долга она

И коротка!

Нас в землю земля возвращает…

Следы нынче были,

А завтра уж нет —

Беззвучно минувшее тает.

Мальчишка смеется…

Не смейся, малыш.

Как звонок твой радостный смех.

Тебе еще жизнь

Не стелила снегов.

На санках

Ты возишь свой снег…

Следы остаются…

Ах, нету следов…

Они под салазками тают,

Следы от подшитых огромных сапог

Из снега на небо взирают.

 

 

ВСЕ ЗНАКОМО

 

Все, что можно было сказать,

Высказано давно…

Покачиваясь,

Плывет луна,

Премудрая, как вино.

Все, все знакомо…

Уж я остыл.

И чувства мои вполнакала.

Родился.

Пожил.

Что-то узнал,

И жизнь безотрадной стала.

Вся философия — как пятак

Затертый, о стенку битый…

Ты самоучка у жизни,

И все…

Ну, может быть, даровитый.

Все, все знакомо…

Но как-то я

Взял в руки иглу случайно.

И вдруг увидел:

В ушко ее

Продета не нить,

А тайна…

Тайна, сшивающая

Миры…

Разрывы

Случайных встреч.

Тайна, которую

Нужно понять

И от суеты беречь.

И вдруг закружилась метель идей!

Воспоминаний тучи.

Я преобразился.

Я стал другим,

Я стал интересней,

Лучше!

Все, все знакомо…

Как бы не так!

Пустые все это толки.

Ты вот родился да постарел,

А жизнь все нова —

С иголки!

 

 

РАСКАЯНИЕ

 

На солнце пятна, конечно же, есть!

И на луне тоже.

Я пел об этом когда-то,

Но

На глупость это похоже!

Пятнами солнце не удивишь,

Стараться будешь впустую лишь.

Не было их на солнце и нет!

Каюсь:

Виновен я как поэт.

Без пятен люди не могут быть.

Их видеть надо,

Чтоб выводить!

 

 

ВЕЧНЫЙ ДВИГАТЕЛЬ

 

Сколько веков, эпох

Придумывали, страдали…

И вдруг: — Нет его,

И не может быть! —

Вздохнув тяжело, сказали.

Я был мальчишкой,

Наивный был и беспечный.

Поэтому: — Есть! — я сказал,—

Этот двигатель вечный.

Я много книг

Проглотил тогда,

Но знал я не очень много.

– Ученые эти,— сказал,— глупцы!

Они не знают простого.

Чем не перпетуум-мобиле

Наша планета,

Вращается вечно

В потоках света.

Да для меня и сейчас она,

Вращаясь вечно,

Не зная сна,

Работает:

Время точит —

Делает дни и ночи!

 

ОСЕНЬ

 

За лето устал и притих наш сад.

Задумавшись, только цветы стоят.

Птицам, как раньше, в саду не петь,

Птицам в другие края лететь…

И солнце тоже стало скупей,

И небо нахмурилось от дождей.

Асфальт блестит, как сковорода,

Ветер да плещущая вода…

И пляж на Казанке совсем пустой,

Вылизан берег стальной волной.

Тяжестью рдеющие сады —

Терпенья и вдумчивости плоды.

В осеннюю пору земля сильна,

Уверена в силе своей она.

 

 

 

 

БЕЛОЕ ЦАРСТВО

 

Лес. Белое царство.

Хижине лесника.

В это глухое место

Бежал я издалека.

Бежал из страны автобусов,

Троллейбусов и неона.

Я здесь — государь!

И звездная

Горит надо мной короне.

Бежал я от суматохи,

От грохота и книг.

Есть у меня два добрых.

Два рысака лихих.

Это две мои лыжи…

Есть у меня ружье,

Правда, оно хозяйское.

Однако же и мое!

Я в своем государстве

Зайцев могу стрелять.

Но зайцы, они умеют

Обманывать и петлять.

Пушистая, словно кошка

Бухарская,

Здесь зима.

Трется о мои ноги

Эта зима сама.

И в белой чалме

Мой визирь —

Заснеженная сосна!

В этом древнейшем царстве

Я — шах!

Свою жизнь веду.

Жизнь баз интриг дворцовых

У подданных на виду.

Но почему у шахов

Короток слишком день?

Хвостик уже у отпуска

Короче, чем в полдень тень…

Новый за Камой город

Заложен…

Сияет он.

Свет уже подключили.

И с газом вопрос решен…

Выйду, смотрю—моргают

Его голубые глазки…

Люди,

Желаю счастья вам

В этой каменной сказке!

 

 

 

ЖАВОРОНКИ

 

Усталый,

Я прибыл поздно.

Сразу уснул…

И вот —

Проснулся я от того, что

Жаворонок поет,

Жаворонок?

Откуда?

Здесь скрежет

И гул постройки.

А может, это последний,

Упрямый и самый стойкий?

Гляжу я,

Ищу, прикрывшись

От солнечных брызг руками,

И вижу,

Поет девчонка

Под самыми облаками.

Юная крановщица

Песню весны поет.

От песни такой,

Я думаю,

Зимою

Проснется лед.

 

 

ВРЕМЯ

 

Время у нас — во, на большой!

Отвратны мне хныки ваши,

Без опоздания мы рождены,

Не было времени краше.

Время, как эшелон годов,

Без остановок прет.

Стучи мое сердце, стучи, стучи,

Время, лети вперед!

Время для нас —

Что родная мать.

Все у него мгновеньем!

Потчует сладким и горьким нас,

Взлетами и паденьем…

Время безжалостно учит нас.

И если живешь враскачку,

Время заставит тебя служить

На лапках, как ту собачку!

 

У нашего времени зоркий глаз:

  – Не спите! — оно нас будит.

Свершите достойное что-нибудь —

И время вас не забудет.

 

+++

 

 

А татарчонку хочется напиться…

Дм. Кедрин

Дитя татарина…

Он, как тростинка, тонок.

Несчастный мой.

Голодный татарчонок…

Да, разбрелись по миру,

Кто куда,

Джигиты, дети моего народа.

Не сладкого винца,

А ковш беды

Вам, каждому,

Преподнесла невзгода.

Наследство прошлого…

Ты пьян бедою был.

Ты пировал бедой!

Поэт

Сочувственно

Склонился над тобой.

. . . . . . . .

Ты жил под солнцем,

Но не видел света.

То время кажет

Нам еще издалека

Казачью плеть

И острие штыка.

Свободы пить тебе хотелось,

Да?

Свобода есть

Начало всем началам!

И песня

Жажды вольности

Твоя —

Ин-      

тер-        

на-

ци-

оналом

Зазвучала!

 

 

МОЛОДОСТЬ

 

Ух, ай, ой,

Холодно, парень, стой!

Ветер, давай, давай,

Солнечный костер раздувай.

А то он что-то

Горит да не греет.

Дуй, ветер, дуй —

Может быть, потеплеет!

А ты гудишь просто так, без цели,

Вот уже две недели…

Сбиваешь меня с пути,

Мне мешаешь вперед идти.

А дел у меня много-

Премного.

Передо мной — дорога.

Есть люди, которых очень

Нужно встретить до ночи.

Ты спрашиваешь,

Кто люди эти?

Таких немного на свете.

Строители —

Парнишки, девчата,

Комсомольцы… Что надо!

А среди них одна —

Краси-и-вая,

Как весна.

Стой, ветер,

Стой, шалопай,

Куда ты?

Если к ним,

Привет ей

Передавай!

И… Как бы это сказать…

За меня ее…

Можешь поцеловать…

Ветер понесся,

А я шагаю.

И от холода

Зубом на зуб

Не попадаю.

А вот и они.

Нужная мне бригада —

Строители.

Им не холодно:

Как будто бы

Так и надо!

Не мерзнут.

У них тепла запас

Такой, что

Для вас и для нас.

Идут они с работы,

Улица ими гордится.

Идут они и горят

Их молодые лица.

И я завидую им

Немного.

У них

Блистательная дорога.

А энергии,

Страсти,

Горенья —

Хватит на три поколенья.

Выглядят они

Молодцами-богатырями.

Солнце

Можно согреть

Этакими сердцами!

 

 

НОГИ

 

Ты, холод, наверное,

Спятил с ума,

Людей до костей

Продирая.

Озябшие ноги

Никак не стоят —

Бегут,

Ожидая трамвая.

На месте, на мёсте,

На месте бегут

Сапожки и валенки тоже.

Красивые ножки

Продрогших девчат…

На танец все это похоже.

И старые ноги,

Подпертые палкой,

Пускаются

В медленный пляс.

Гопак, апипу или барыню — что

Они выбивают сейчас?

А может, чарльстон?

Может, ли пси?

Ча-ча?

Нет, каждый танцует,

Что может.

Угрюмо стоят

Только два сапога

Из черной

Из кирзовой кожи.

Что, жарко им, что ли?

Стоят просто так…

Стоят кирзачи, словно летом.

Спросите хозяина

Этих сапог,

Протезы спросите

Об этом.

 

 

ЛИТАВРЫ

 

Плачут литавры, стонут.

Провожают кого-то в путь…

Вползает чужое горе

В мою открытую грудь.

Но я ведь его не знаю…

Не знаю вот, а стою.

Стою у дороги, словно

Тот ветеран в строю.

Вся в кумачах машина…

Коварная штука смерть.

И слышу, он говорит мне:

«И это нужно уметь…»

Стонут литавры, плачут…

Ушел ветеран от нас.

Он все, что возможно, сделал

В трудный и страшный час.

В последнюю он уходит,

В последнюю из дорог…

Он уже не проснется,

Он сделал все то, что мог.

Горе пускай растает,

Как тают, тускнея, свечи.

Тяжесть земли ложится

На наши крутые плечи.

 

 

МУЖЧИНЫ

 

Мы робко перешагнули

Школьный порог.

И радовался каждый

По-своему, как мог.

Не два беркета — беркута,

А два бертека — зернышка.

Во всем, что окружало нас,

Мы находили радость.

Мы воровали огурцы,

Вкушая прутьев сладость.

Не два бертека — зернышка,

А два счастливых солнышка.

Усердно брили мы усы.

Их не было, но   брили…

Влюблялись с другом мы в девчат

И над землей парили.

Два беркута, два беркута —

Совсем не два бертека.

Мы все: и   труд свой,

И сердца,—

Отдать отчизне рады,

Пусть только родина цветет.

Не надо нам награды.

Пусть скажет родина

О нас

В тяжелые годины:

Есть у парней

Зерно души —

Надежные мужчины!

 

 

 

МИНОРНАЯ КАПЛЯ

 

Отбушевал, отбуйствовал буран.

Он мартовский, ему ль с весной тягаться.

Теперь за солнцем очередь.

Кап, кап!

Сегодня с крыш

Пошла капель срываться.

Сосульки копьями блестящими летят

И разбиваются на брызги и на капли…

И это так…

Со льдом, конечно, так.

А с человечьим вдохновеньем

Так ли?

Как быть, скажите, если я готов

У ног ее сосулькою разбиться?

Есть ли возможность мартовской весной

Влюбленному

В капель не превратиться?..

 

 

ПОСЛЕДНИЙ СНЕГ

 

Убежал от весны,

В сторонке,

В тени приютился снег.

Не белый,

Совсем не белый.

А черный,

Как чей-то грех.

 

А солнце,

Как солнце светит!

Снег —

Как вчерашний день…

О чем это

Плачет женщина,

Глядя

Украдкой в тень?

 

 

 

НАЧАЛО АПРЕЛЯ

 

Начало апреля…

Снег сходит на нет.

Ручьи начинают рыданья

Чуть свет.

Ах, девушка, девушка,

Мы с тобой

Еще не бродили

Под грешной луной.

Откуда в глазах твоих

Эти огни?

Откуда,

Скорее скажи мне, они?

Откуда подснежники?

Эти цветы

Собрала напрасно,

Я думаю, ты.

Подснежник

У нас, у татар, говорят,

Весенний цветок

Безвозвратных утрат.

Апрель,

Еще ветер звенит, как металл…

И час, чтоб сорвали тебя, не настал.

 

 

КТО?

 

По белой бумаге слеза за слезой

Текут и текут…

Эй,

Весна-озорница,

Пора этим

Горьким слезам прекратиться.

Кого эти девичьи слезы зовут?

О чем она плачет —

Ты знаешь, весна?

Сидит у закрытого плотно окна,

Читает и плачет,

Девчонка смешная.

Что, ложь?

Оскорбленье?

Весна, полыхая,

Ты солнцем те слезы

С бумаги слизни.

Украли весеннюю радость они.

О, девичьей горькой обиды потоки…

Признайтесь,

Кто ей

Написал эти строки?

 

 

+++

 

Сегодня шумит общежитье,

Апрель растревожил ребят.

И девушки, только взгляните,

На окнах, как пчелки, сидят.

Все стекла давно перемыты,

Сияя, играют лучи.

Лучи по паркету разлиты,

Лучи золотят кирпичи.

В глазах и в косичках девичьих

Все семь побежалых цветов…

И в сбыточность

Этих жар-птичьих

Сияний

Я верить готов.

Ах, кто бы там что ни пророчил,

Но снег почернеет, сойдет.

И сквозь непроглядные ночи

Душа, как жар-птица, сверкнет.

Эй ты, в кабинете сидящий

За пыльным замшелым   сукном,

Иди окунись в настоящий

Девичий смех за окном.

 

 

ЛУНА. КАЗАНКА И ВЛЮБЛЕННЫЕ

 

И вечер задумчив, и ветер несмел.

Темно в тополиной аллее.

Закат в этот вечер ничуть не алел…

Хоть месяц взошел бы скорее.

Кремлевских ступенек проснулась душа —

Подслушивать шепот влюбленных.

И месяц над миром

Взошел, не спеша,

И синь его в сумерках кронных.

Отбросив вКазанку серебряный чуб,

В волну завернулся устало…

И что-то такое — чмок-чмок и чуп-чуп! —

Вдруг слышно так явственно стало.

Что это?

Неясно бормочет весна…

Откуда ей знать, что за это

Сменяет хмельную девчонку-весну

Горячее, трезвое лето.

 

 

ПОЧКА

 

В саду обнаженном

Сияет весна.

Земля, просыпайся скорей!

Черемуха прячет, как тайну из тайн,

Набухшие почки ветвей.

 

Какая-то сладкая с горечью боль

В тех маленьких почках гнездится.

Их черные глазки еще не глядят,

Но им уже больше не спится.

Подросток-девчонка,

Встречая весну,

Счастливо и грустно вздыхает.

Душа ее, видимо,

В эти часы

Свои лепестки распускает.

 

 

САЛИМА

 

Была ты тогда невозможно красивой.

А осень дождливой, дождливой, дождливой…

Ты, шалью прикрытая,

Улицей шла

И взглядом случайным меня обожгла.

И жаль, Салима,

Что до дна не дожгла.

«Да мало ли всяких здесь…

Знать вас не знаю…»

Что правда, то правда.

Но что ж ты сама

Глаза свои прячешь?

Ах, да, понимаю:

Глаза твои сводят прохожих с ума.

Не правда ль, с ума твои сводят глаза?..

Весна была эта холодной, холодной…

В глазах твоих бился прибой из огня.

Ты снова шагала походкой свободной

И вдруг убежала опять от меня.

В глазах твоих бился прибой из огня…

Но я, Салима, отыщу тебя, слышишь?

Ты сердце закутала в хитрую шаль.

Найду я тебя и узнаю, чем дышишь,

И брошусь в глаза — в раскаленную сталь.

Ты сердце закутала в хитрую шаль.

 

КРАСНЫЕ-ЗЕЛЕНЫЕ

 

Гудки пароходов ночью,

Таинственный плеск реки.

Зеленые да красные,

Красные да зеленые —

Бакенов огоньки.

Вы мне друзья,

Не так ли?

Качает меня волна.

Волгой иду,

Ах, Волга,

Мне словно земля она.

Зеленые да красные,

Красные да зеленые.

Зеленое — спокойное,

Красное — воспаленное.

По этим огням дорогу

Я нахожу к тебе.

Покачиваясь, иду я

По водяной тропе.

Красные да зеленые…

Такие они разные:

Зеленые — не опасные,

А красные — опасные.

Только бы не погасли

Бакенов огоньки.

Тревожен и страшен

Полуночный плеск реки.

 

 

ПОЛУШАРИЯ

1

«Не провожай меня,

Не провожай»…

Эх, песня,

Не дразни меня,

Не раздражай.

Из седла любви

В седло тоски

Не пе-ре-са-жи-вай!

Песня умолкла,

Девушка уходила…

Девушка каблучками —

Тук-тук —

Сердце мое пригвоздила.

Хороша, да не наша…

Будто бы из стихов Такташа.

А издали она

Еще прекраснее стала,

Будто бы с полотна самого Рафаэля

Сбежала.

«Улыбающаяся незнакомка»…

Но мне-то она знакома!

Тук-тук, тук…

И вот уже

Возле дома.

Дверь захлопнулась.

Куда мне деться?

Хлопнула дверью —

Разбила сердце.

Надвое раскололся

Вдруг шар земной!

Два полушария предо мной.

Чудом я удержался

На своей половине.

И рад, что жив…

Осторожнее

Надо мне быть

Отныне…

 

2

 

Ночь.

Комната.

Луны половина.

Я лежу и грезится мне

Прекраснейшая картина.

Будто луна

Принесла девушку ту,

Закутанную в туманы —

Лечить мои

Сердечные раны…

Ночь.

Комната тесная…

Кто-то в окно стучится…

Вскакиваю —

Может, она!

Безумный,

Этого не могло случиться.,.

Это просто в окно

Клен свои ветви тянет.

Деревья меня жалеют.

Знают — без любви

Сердце завянет.

Далекая моя,

Хорошая,

Накинь на себя одежды,

Опустись ко мне, опустись

На крыльях моей надежды.

Нет, нет никого.

И грусть моя притаилась

Среди листьев кленовых.

Девушка,

Ты своего добилась.

Смотри,

Как сразу пожухли

Листья у клена,

И клен этот смотрит

Измученно и влюбленно.

Луна, и та,

Видавшая виды,

Сегодня

Сутулится от обиды.

Милая,

Сорви у клена

Сухой листочек —

И клен этот

Выбросит

Сотни зеленых почек.

И кажется мне,

Будто

Слышит она все это,

Слышит.

Срывает листочек

И, чтобы согреть,

На этот листочек дышит.

Губами она его,

Губами касается.

И я вижу вдруг:

Мир мой срастается,

Мир мой срастается.

 

3

 

Тихо.

Заря занялась.

Утро бросило якоря.

Сна как не было —

Солнечная заря!

Хорошее утро

И для любви, и для славы.

Такое утро,

Хоть голову с плеч — да а травы!

Постой!

Разве

Хлопком двери,

Как тяжестью молота,

Земля

Надвое не расколота?

Нет, нет,

Земля моя милая,

Ты цела, цела.

Ты невредима

И цветешь как цвела!

Любимая девушка,

Теперь ты иди, не бойся:

Мы на одной планете,

Мы земли одной,

Одного цветения дети.

Мы в одном городе даже

Живем с тобой.

Сердце мое,

Завоюй ее сердце,

Веди меня в бой!

 

+++

 

Эй, юность,—

Время любви.

С улыбкой я вспоминаю,

Как поют твои соловьи.

Шептал я когда-то:

 – Люблю тебя,

Унесу, словно куклу,

В сказочные края.

И сам этому верил,

И без сомненья даже

Верил и знал отлично,

Что чувств этих нету краше.

Джигит, на руках так просто

Нести ее, приласкав…

Труднее пройти сквозь годы,

Любви не порасплескав!

 

 

+++

 

Я тоже свой дом построил

У Волги на берегу.

На все четыре стороны

Из окон глядеть могу.

 

От окон в дому   светлее,

Со светом надо дружить.

При свете неправду можно

Любую разоблачить.

 

А если нагрянет случайно

Дурная какая весть,

На все четыре стороны

Уходит пусть —

Окна есть!

 

Я дом построил и очень

Прошу вас, коль в том нужда:

Валяйте ко мне — живите!

Я буду вам рад всегда.

 

 

ВОЛЖСКОЙ ЧАЙКЕ

 

Я снова тебя увидел,

Качаешься на волне,

На волжской груди величаво…

Чайка, плыви ко мне!

Чайка, плыви, плыви,

Ты парус мечты моей.

Откуда ты возвратилась,

Из-за каких морей?

Из-за каких морей…

Не сладко было, не сладко…

И путь был назад нелегким,

Устала, поди, порядком.

Устала, поди, порядком…

Парус моей мечты.

«Родина!» — вдруг всем сердцем

Мне простонала ты,

Мне простонала ты…

Снасти свои крепя,

Я тоже истосковался,

Родимая, без тебя…

 

 

УЛИЦА

 

Улица, что это?

Сколько людей!

Ты от толпы не устала?

Свадьбу играешь ты

Или гостей

Так, без причины собрала?

Улица в рокоте,

В песнях,

В цветах…

Красок

Сплошное горенье.

Окна распахнуты в новых домах.

Сегодня у нас — воскресенье!

Улица, что ты:

«Скорей да скорей!»

Такси

Заставляешь мотаться?

Улица, ты подстрекаешь парней

Девушкам вслед восхищаться.

Месяц прошел только, месяц…

Постой

Озорничать и резвиться.

Возраст у этих домов небольшой,

Дай новоселам вселиться.

Сегодня простой,

Рядовой выходной.

Ты видишь девчонку

С тяжелой косой?

Здесь встретит

Парнишку она одного

В какой-нибудь

Сказочный вечер.

Здесь ждет ее радость

И много всего,

Что ляжет заботой на плечи.

А этот старик,

Что стоит у ворот

Вчера заселенного дома,

Почти у финала

Тревог и забот,

И выглядит он

Невесомо…

Но ты не печалься,

Не стоит грустить.

Над нашей недолею бренной.

Ты видишь: уже

Начинает ходить

Младенец —

Хозяин вселенной.

Сейчас вот

Споткнется он

И упадет.

А ты успокой —

Пусть не плачет.

Скажи: пусть

Отважным джигитом

Растет.

И род наш

Продолжится, значит.

А я ему:

«Плачь, да погромче!»-

Скажу.

От рева его

Я ликую.

На эту «беду»

Я с восторгом гляжу.

Я улицу вспомнил другую.

Та улица плакала

Молча тогда.

Да разве одна она, что ли?!

Я помню те слезы —

За ними года

Суровой военной недоли…

Та улица мыкала

Долго беду…

А ты?

Ты — само вдохновенье!

Но помни:

Был день

В сорок первом году.

Июнь.

Двадцать два.

Воскресенье.

 

 

ДВЕ СЕДИНЫ

 

Я знаю дядьку одного…

Он не седой, а пегии.

И волосы его белы,

Как в погребе побеги.

 

Он всю войну сидел, дрожал

В подвале тети Вали,

И волосы его —

Как флаг

Капитулянта

Стали.

А видишь,

Инвалид идет,

С мальчишества седой…

И бит, и резан,

И прошит

Суровою войной.

Тяжелая была война.

Мальчишки воевали!

А дядька,

Пегий толстосум,

Сидел себе в подвале.

Ему простила все страна.

Но он оброс корою…

 

Ты слышишь, мальчик-ветеран,

Я восхищен тобою!

 

+++

 

– Вот комнатка моя,

А это — Роза!

Отец,

Она жена мне…

Не сердись.

Уж вышло так…

Да, мы без разрешения

И без особых праздников сошлись.

Я долго ждал,

Но ты не возвратился.

Ты в рамочке,

В шинели,

У окна…

А маме тоже

Не сказал ни слова.

Уже давно

В сырой земле она…

Одно скажу тебе:

Я не хочу,

Чтоб взгляд мой

Так, как твой, остановился.

Я не хочу, чтоб сын мой

Без меня

Вот так, как я,

Беспразднично женился.

 

 

+++

 

Чего это мне не спится?

Зачем пробудился рано?

Все тихо. Ночь продолжается,

Но в сердце заныла рана.

Я думал, давно забылось,

Осталось все позади.

Нет оказалось, ноет…

И что-то щемит в груди.

То было далеким летом,

В неделю больших часов.

Жаль, что не запирают

Прошлое на засов.

Вот оно открывает

Двери уже в меня.

Вот уж идет сквозь сумрак,

Не засветив огня.

 – Кто там, ответьте, кто там? —

Я приподнялся даже.

– Я — детство твое! —

Мне кто-то

Из синих потемок скажет,

– Убили меня зарею

Июльской…—

И вдруг заплачет…

Оно ко мне возвратилось,

Я снова ребенок, значит?!

Нет, поздно!

Теперь не надо…

Там оно… За чертою…

Отец, ты солдатом вечным

Стоишь под седой Москвою.

А мне на заре не спится,

Мир тоже не спит, поди.

Тридцать лет уже стонут

Зори

В моей груди!

 

 

КОДРЯКОВО

 

Да, земляки в обиде,

И память меня ругает.

Где-то в сырых туманах

Село Кодряково тает…

Священные мои чувства…

И мучаясь и любя,

Лет тридцать уже храню я

В сердце своем тебя.

Тебя, моеКодряково,

И берег моей реки…

Но не послал туда я

С тех пор ни одной строки.

Дожди сорок первого года

Тогда разлучили нас.

Тяжелые были годы,

И труден о том рассказ.

Разве я по желанию…

Война, этот дикий смерч

Меня закрутил и поднял,

И сбросил с горбатых плеч!

Дракон-аждаха недобрый

Тебя заставлял забыть,

Да и сейчас другими

Заботами день забит.

А ты спокойная, тихая,

Идиллия детских лет.

Я грешен перед тобою,

Прости меня,

Ты, мой свет.

Не слал я тебе поклонов,

Но голова моя,

Она склонена перед вами,

Родные мои края.

И вот я вернулся снова…

Здесь нет уже прошлых бед.

Но в сердце проснулось горе

Тех самых военных лет.

 

 

ЖЕЛТЫЕ АСТРЫ *

 

В астры шагнул я, в желтые.

В желтые, как тоска.

И ни одной белой

Средь желтых не отыскал.

Пламенем желтым сжатый

Весь полыхает двор.

Это Саттара память —

Есть такой разговор.

Он желтые астры вывел…

Знает и мал, и стар.

Разведчиком был на фронте

Любитель цветов — Саттар.

Желтые, как патроны,

Астры его цветут.

Он в сорок пятом сгинул,

Но жив его нежный труд…

Астры его остались —

Помнит его народ.

Желтые астры, желтые,

Желтым наш двор цветет…

 

……………

* В 1974 году перевел Виктор Гончаров; книга “Ищу тебя”.(1980 году “Желтые астры” вышла в журнале “Звезда” в переводе Ирэны Сергеевой).

 

 

 

РАССТАВАНИЕ

 

Я, вырулив, крикнул, летя по шоссе:

 – Прощай! — пятистенному срубу.

Но взгляд оторваться не может никак

От милой горы Биектубу.

Село мое, ты на меня не сердись,

Опять мы расстались с тобою.

Мне мельница машет печальным крылом

Уж лес позади, за горою.,.

Он тянет зеленые руки:

– Постой! — кричит.—

Земляки мы с тобою!

С чего б это вдруг

Ни с того ни с сего

Глаза затянуло слезою…

 

 

+++

 

Вот и озимь взошла.

Я брожу без дороги…

Утро ранней росой

Омывает мне ноги…  

 

Озимь в стебель пошла,

Очень радует это…

Я покинул село

В то далекое лето.

 

Без меня этой ржи

Наливались колосья…

А ведь там,

Вместе с ним,

В этом поле возрос я.

 

Рожь уже отцвела,

Пыльцу свою распустила.

Куда только не швыряла

Джигита шальная сила.

 

Рожь уже побелела —

Восковой она спелости.

Жизнь меня запрягла,

Не до любви и смелости…

 

Вот уже рожь поспела,

Вот уже на току!

Куда-то влечет и гонит

Жизни моей реку.

 

И думаю: поспешил я,

Как озимь, зеленым был…

Пыльцу свою

Слишком рано

По ветру распустил…

 

Рано, думаю, рано…

Что будет теперь со мной?

Волосы поседели

На голове шальной.

 

Ладно, пускай седеют,

И это перетужу.

В края моей ржи зеленой

Я заново путь держу!

 

ПРИВЕТСТВУЮ

 

Привет, мой Ик!

Имя твое никак не поется

И смысл его прост —

Течет вода.

Но имя твое осталось

И остается

Во мне навсегда.

Я был на Зае,

Я плыл по Свияге.

Знаю вкус Меши

И глубь Ашита.

Но ты мне, ты мне

Подобен флагу,

К которому

Сердце мое пришито.

К тебе я, Ик, спешил когда-то.

Ты провожал меня

Через Чулман,

Чтобы по Идели

Вверх подняться,

И были мечты мои

Как туман.

Я был и остался

Твоим скакуном,

Заузданным прочно

Твоей уздою.

Тоскую во снах

По тебе я, Ик…

Я днем и ночью

Всегда с тобою!

Есть у тебя

Волшебство такое…

Ты держишь душу настороже..

И если раз в год

Я тебя увижу,

То непомерно счастлив уже.

 – Эй-гей, пой песню, пой,

Пробудись душой! —

Ты шепчешь мне так

Всякий раз волной.

И я благодарен

Тебе, река,

И песня срывается

С языка!

+++

 

– Разве Ик течет?

Вопрос некой дамы

 

 

Да, уважаемая, Ик-река течет.

И водится, живет в ней рыба-щука.

И щука та глотает мелких рыб.

Вот видите,

Какая в жизни штука…

А время?

Не глотает разве нас?

Глотает,

Еще как оно глотает!

Да, Ик течет…

И нет большой беды,

Что дама некая об Ике

Мало знает…

Жизнь все равно течет.

Впадает в города…

И улыбается

То грустно,

То счастливо.

Уходит вдруг,

Взмахнув крылом пугливо!

Вот почему

Мы плачем иногда.

Тоскуем мы…

И только у природы

Мы можем силы взять,

Чтоб строить и любить.

Что, диалектика?

А что же здесь такого?

Без диалектики

Полшага не ступить!

Пустое имя унося с собою.

Хорошее оставив на земле,

Мы все течем,

Мы все уходим в Лету,

Травою прорастая на золе!

И как трава,

Пуская в землю корни,

Пьет соки тех

Золою ставших трав,

Так человек

Пьет мудрость из былого,

Сам человеком

Будущего

Став!

Все обновляется,

Уходит и приходит.

Сияя, торжествует от любви.

Да, Ик течет,

Его не остановишь.

Попробуй жизнь саму

Останови!

 

 

+++

 

Ты светишься насквозь,

Моя голенастая…

Дзинь! —

И рассыплешься, словно хрусталь,

От грубого слова,

От грубого жеста.

…Вдруг в ночь превратится

Беспечная даль.

Играешь, детеныш,

И горя не знаешь.

Прыг — с камня на камень!

Попробуй поймать.

(Как лента с монетками…

Все в ней сияет).

Куда-то бежит,

Позвала, видно, мать.

Беги, торопись,

Не жалей своей прыти,

Лети, моя доченька,

Только вперед!

А тот, кто, тоскуя,

Тебя ожидает,

Тот сам тебя как-нибудь

Где-то найдет.

Но ты   убегай от него

По изгибам.

Пусть сердце стучит,

Задыхаясь, в груди.

Но ты не    робей:

Ты найдешь свое счастье.

Оно где-то там у тебя,

Впереди.

Со временем станешь

Степенней и строже,

Подтянешься,

Взрослой себя назовешь.

И звон своихчулп

Донесешь до Чулмана,

До Камы-реки

Этот звон донесешь…

 

И мчится она сквозь меня

Уже годы,

Моя голенастая,

Вся предо мной.

Люблю ее —

Звонколучистую, юную,

Люблю…

А зовут ее

Иком-рекой.

 

 

АНИСЕ

 

– Что ты все ходишь и ходишь, абый?

Что ты все ищешь за   нашим аулом?

 – Ах, девочка милая,

Я утомлен

Городом каменным,

Дымом и гулом.

Я в отпуск приехал,

Я бросил дела.

Ты спросишь:

– А что,разве в городе    плохо?

– Ах, милая, как же

Все это сказать…

И я отвечаю со вздохом:

Есть счастье,

Оно словно птица —

Вверху,

Зовет нас куда-то

Та странная птица.

И тот, кто за нею

Пойдет и пойдет,

Тот может

Вот так же, как я,

Заблудиться.

А я заблудился

Совсем,

Навсегда

Средь каменных улиц,

Средь шума людского.

Отсюда

Уж выхода нет никакого.

Все ищешь чего-то,

Все ждешь, все летишь,

Пытаешься сделать…

И сам себя ранишь.

Вот так-то…

Все хочется

Белое белым назвать,

А черное — черным…

Ну что, понимаешь?

Нас манит аул,

Нас природа зовет.

Мы, милая, все-таки

Дети природы.

Вот я и хожу

Сирота сиротой.

Ищу здесь свои

Отсиявшие годы.

 

 

+++

 

На ветру поет камыш,

Свистит камыш-рогоз.

Не всяк поймет,

А вот меня

Он трогает до слез.

Мелодии свои, что взял

У ветра и реки,

Ты дай их мне, рогоз,

Чтоб я

Вложил их в суть строки.

С тобою вместе мы росли,

Мы родственные души.

И нашу песенку с тобой

Сам дьявол не заглушит.

Без переводчика поймут

Ее когда-то люди.

Язык природы есть и был,

И самым вечным будет.

 

+++

 

Среди живых зеленых листьев

Горит огнем

Один листок.

Он кровью налит,

Красный, красный…

Июль.

Сплошной жары поток.

Не перекинулось бы пламя,

Не запылал бы лес вокруг,

А на траве

Пылает лапка

Гусиная…

Откуда вдруг?

То ль человек убил беднягу,

То ль зверь какой-то загубил.

Факт тот, что лапка пламенеет…

С кольцом.

Гусь окольцован был.

А, может быть,

Кроваво-красным

Стал листик в тот момент, когда…

Да что гадать,

Пустое дело!

Исчезло чудо навсегда.

 

+++

 

На желтом песке

Молодость бронзовеет.

Отдых…

У сенокосцев обед…

Художник ты?

Возьми палитру,

Пиши вон с той —

Живой портрет!

Ее прозвали:

«Дочь желтой синицы».

Вокруг головы

Ореол искрится!

Мать ее — Галима,

По-русски, значит,—

Галина,

Сабита-абзы жена она —

Верная половина.

Привез он ее

Издалека.

С фронта еще привез.

Влюбился парень

И стал рабом

Ее золотых волос.

– Мать твоя к нам пришла,

А ты не уйди, дитя! —

Так дочке Сабита-абзыГалии

Бросает джигит, шутя.

– А то вдруг станешь

Галиной там…

Девушка приподнялась.

И золотая река волос

С бронзой спины срослась.

Потом вскочила

И в воду — прыг!

А ну, догони, джигит!

И парень с обрыва за ней в реку,

Как выстрел шальной, летит.

И смех, и шум, и гам вокруг,

Бурлит и кипит вода.

И радуг десятки встают над ней,

И волн поднялись стада.

А Галия

На том берегу

Уже косу выжимает.

И взгляд ее черным

Татарским огнем,

Отцовским огнем сияет.

 

 

 

 

ДЛЯ КОГО?

 

На Икских лугах

Поет и звенит,

И славит кого-то лето.

Скажите, кузнечики,

Кто заслужил,

Кто вдохновил вас на это?

В кого загляделись

Смородин глаза?

Кому эти шали озер?

Пред кем эти травы

Упали ниц?

Чей этот весь простор?

Пред кем костянике

Краснеть и млеть,

И прятаться робко в кусты

Ответь мне, поляна,

Зачем и кому

Ковром расстилаешься ты?

Как чисто, как девственно,

Как хорошо…

Кивает мне клен головой.

Он старый, он знает:

Все это мое.

Родные края предо мной!

 

 

ДУМЫ НА ЧАТЫР-ГОРЕ

 

Поблекла Чатыр, постарела она,

Седые на ней ковыли.

На картах ее не найдете,

Она

Живет лишь в легендной пыли.

А знатной и видной

Когда-то была.

Гремели грома на вершине…

Да вот постарела и в землю вросла.

Лишь память хранится поныне.

Пусть кто-то заметен,

Заметен, как бровь,

Как бровь над единственным глазом.

Спокойней в нем станет

Пульсировать кровь

С годами —

Уменьшится сразу,

Какой бы он ни был могучий батыр,

Заметный на лоне земли…

Смотрю я печально на гору Чатыр —

Седые на ней ковыли…

 

 

+++

 

Солнце еще на верхушках деревьев,

Висит устало, задремав;

А папоротники ночные

Уже во мгле — средь мхов и трав.

Деревья — это солнцелюбы!

Стоят себе,

Судьбой горды.

Стоят, покачиваясь мерно,

На мир взирая с высоты.

О, светлый мир!

Напомни людям,—

Пусть знает всякий человек,

Что мрак внизу,

Но наготове

Преодолеть зеркальность рек.

 

 

ОДИЧАЛАЯ КОШКА

 

Меж камышей она сидела,

Глаза прищурены от зла.

Подушке, тишине, уюту

Она природу предпочла.

Проснулась предков кровь, наверно,

Сидит, как будто тигр, она.

С вершок всего сама, не боле,

Но может прыгнуть на слона!

От сытой жизни — сливок, масла –

На волю, дерзкая, ушпа.

Она не хочет ни хозяев,

Ни даже теплого угла.

– Ну и храбра ты! Молодчина!

Иди, кис-кис, иди сюда.

Я шел с рыбалки.

Три ершонка

Я, кажется, поймал тогда.

И три ерша свое свершили…

Спит кошка на моей груди.

И снятся ей слоны и тигры,

И дикий лес в ушах гудит.

 

 

+++

Берег зеленый.

Вода голубая.

Лодки моей дюралевый борт.

И парочка

Солнечных чаек

Над Иком,

Которым нет дела

До наших забот.

Нет, нет,

Не придумываю,

Не гадаю…

Это я просто…

Это я так…

Еще не тоска

И не грусть меня гложет.

А просто мираж.

И туман.

Полумрак.

Мечта моя,

В небе

Над солнечным Иком,

Светла и чиста ты

В скольженье своем.

Нет, я не хочу

Потерять тебя,

Слышишь!

Мы врежемся в небо

И песню споем.

Синее небо.

Пресинее небо.

И солнце…

И парочка чаек летит.

Я тоже, как чайка,

Крылато беспечен.

Покуда мечтаю —

Ничто не грозит!

+++

 

В лесах, на водах, на лугах

Такая тишина сокрылась,

Что, глядючи на это все,

Душа до слез преобразилась.

Вон жаворонок пьет росу,

И песня зазвучит над нами.

Я пью из Ика, воду пью —

Обрадую ль кого стихами?

Белесый на лугах туман,

Цветы, омытые росою…

И небо укрывает нас

Прозрачною голубизною.

И от всего, как в половодье,

Из берегов ушла душа.

Что я скажу вам?

Я ребенок,

На мир глядящий не дыша.

Ах, тишина, святыня мира,

Ты дочь природы, тишина.

И это жаворонка пенье —

Глоток целебного вина!

Закат. Уже луна восходит,

И в небе грустно, как всегда.

Оно завидует, наверно,

Тебе, Земля, моя звезда.

Есть, есть, наверно, эта зависть

У звезд вселенной, есть она.

Ведь    только здесь леса и воды,

Луга и звонкая весна,

И песня жаворонка в небе…

 

Я человек, я здесь живу,

Я повелитель твой, природа,

И раб твой, рухнувший в траву.

Я властелин.

Но сын земли я,

Она мне мать — моя земля.

В меня вселяют гордость эти

Леса и воды, и поля.

 

 

БОГИНИ

 

О, Афродита и Венера —

Искусство выше головы!

Я видел этот чудо-мрамор!

Но так ли все?

Богини вы?

Еще я видел,

Как девчонки

Купались ночью на Ику.

Пускай от зависти богини

Любые

Бросятся в реку.

Коль

Звезды новые откроют —

Есть у меня мечта одна —

Пусть, нарекая, вдруг дадут им

Девчат татарских наши имена:

Алсу, Гульшат иль просто Роза.

Пусть до легенд им не дойти,

Но я забыл о всех богинях,

Когда их встретил на пути.

Воспеть бы вас мне так, девчата,

Чтоб вспыхнул радугой салют!

Чтоб мир сказал:

Да, есть богини —

Они

В Татарии живут.

 

 

+++

 

За горою ивы плакучие,

За ивами речка Ик,

И над Джамбаем чибиса

Слышится грустный крик.

– Ти-де  ти… тро-тро-тро-нул…

– Кто кого тронул?

Выхухоль или куница?

Чибис, остался ты без гнезда.

– Да-да-да-да…

– Бедная птица…

Бездомной будешь жить сиротой.

И память влечет меня за собой…

В детство мы с ней улетели

И там вдруг остались

Средь грустных дней.

Мы собирали борщевники

И дикий лук у родной реки.

Память — негаснущая звезда…

В те годы

Мне есть хотелось всегда.

И днем, и ночью.

Игры забыты.

Мы были заботой

По горло сыты.

Искали гнезда

И пили яйца.

Никто не грозил нам

За это пальцем.

Ах, чибисиные яйца…

Ти-де… Ти-де… Тро-нул..

Горе какое…

Да кто ж вас тронул?

Ах, чибис, чибис —

Дитя природы,

Не возвращай меня

В былые годы…

Их нету, нету —

Дни сгорели.

Мы мучились

В годы те,

Сиротели…

Ти-де… Ти-де… Ла-ла…

Да, да,

Бездушное время…

Война была.

 

+++

Уж больно ты

Извилист, Ик!

Ты — словно

Хитреца язык…

Ну что ты гонишь

Плот наш вспять?

Мы не бандиты,

Так сказать…

Мы выбираемся из тьмы,

Мы дети века —

Вот кто мы!

Всегда была дорога наша

Извилистой,

С времен Булгар.

Пой песни, пой,

И мал, и стар.

Свалив дремучие леса,

Алыпы города рубили.

И брали крепости.

И там,

Где невозможно —

Проходили!

Айда, гони к Чулман-Ителю!

Наш род от устья Волги шел…

Он цельным, круглым был.

Жалею —

Ислам луну подрасколол…

Пусть мы Синдбадами не станем,

Не океан, а Ик нас ждет.

Но плот наш — с русские ворота —

Плывет, и хоть бы хны, плывет!

Эгей, джигиты, веселее!

У нашей доли вид луны.

Давай нам труд потяжелее,

Нам интересно —

Мы сильны!

 

 

 

НЕЗАКОНЧЕННЫЙ СПОР

 

– Под ветром

Падают камыши.

Косит их ветер, косит.

И в полую воду

Уходят они,

И полой водой

Их сносит.

А вон молодой камышонок,

Гляди,

Шустер, оголец, до чего!

Весь мир уже нипочем для него…

 

– Дитя, ты малый человек…

Как много бед в пути.

Попробовал бы ты, мой друг,

Как тот камыш, расти…

Покажет жизнь тебе себя,

Взрываясь и гудя.

Не ветер страшен нам —

Слова,

Что губят, не щадя!

И камышу из тех глубин,

Из экой темноты

Не так уж просто прорасти.

Как нам рисуешь ты.

 

– Не лучше ли будет

Оставить пока

Неконченным этот спор.

В нем чувствую я

Почему-то себя,

Как в Ике-реке топор.

Вот лучше я

Окунусь с головой,

И выйду — как ясный день!

А стих этот пусть

Кто-нибудь другой

Допишет, когда не лень…

 

 

+++

Собираю ягоду и делаю пастилу

Я бабушке в подарок.

Здесь ягод очень много.

Медведя, волка не видно.

Из детской песни

 

Не ягоды рассыпаны

В лесах, где птичий грай.

А думы, думы, думы —

Их не положишь в чай.

И голова — как короб,

Была б хоть туеском…

Мне не по звонким песням

Наш трудный мир знаком.

Ах, если б уничтожить

Все скорби да печали.

Мы б собирали счастье

И людям отдавали.

Мир — туесок волшебный,

Что с детства я познал:

Для горестей бездонный,

Для счастья слишком мал.

 

 

+++

 

Гусиные стаи на белых крылах

Зеленые весны приносят.

Весна — она к жизни зовет и поет,

А осень безжалостно косит.

Но кто не изведал осенней поры,

Не скажет: весна моя, где ты?

Ах, девушки, пойте о счастье, пока

Вы солнцем весенним согреты.

У белых, как зимнее поле, гусей

Желтыегусенята…

Гусиная помочь*  — щипайте гусей

Пред свадебным тоем, девчата…

Зеленые крылья простерла весна

И трудится солнце умело.

Джигит, выходи, как и все, на поля,

А то без невесты — не дело.

Как можно, чтоб зов этот страстный весны

Джигит молодой не услышал.

Земля, как живая, под плугом дрожит

И грудью распаханной дышит.

Смеются девчата,

Смеется джигит

И свадьбу себе представляет!

Он трактором пишет

Любимой письмо

И щедрость весны прославляет.

 

………………

* Гусиная помочь – соседки помогают ощипывать гусей к свадьбе.

 

 

ТЕНЬ

 

Солнце садится —

Огненный колобок.

Тень от дереза —

К ночи

Уходит наискосок.

Старое дереве, старое,

Гаснут лучи светила.

Тень незаметно тает,

О дереве позабыла.

К ночи перебежала…

Что она в жизни хочет?

Ведь с первым лученком солнца

Тень убежит от ночи.

Ниц упадет у дерева,

Скажет:

– Я лишь твоя.

Но дерево не услышит,

Падая и скрипя.

Старое дерево, старое,

Замертво упадет…

Холодной змеею тень его

В сторону отползет…

 

ПЕСЕНКА

 

Ты камушек в воду кинула,

Пошла кругами вода.

Я посмотрел в глаза твои

И утонул навсегда.

На дне уже твои камушки,

Нет кругов на воде,

Глаза только мне сияют —

Я верю своей звезде!

Спокойно сияет озеро,

Как глубоко оно!

Мне не достать тех камушков,

Они улеглись на дно.

Спокойно сияет озеро,

Вода его холодна.

Глаз твоих недоступность

Я полюбил до дна.

 

 

РОДНИК

 

Ему бы все только слушать

Шепот влюбленных пар.

Ему б все журчать, все прыгать

А он уже очень стар.

А этой березке белой

Завидна его судьба.

Ведь в шуме листвы весенней

О вечной любви мольба.

Сколько влюбленных было

Здесь, где ручья начало…

Знали они, что делать,

Коль слов у них не хватало.

Многое, видно, знает

И помнит еще старик.

Всегда находили общий

Влюбленные здесь язык.

Любовь — это сказка, бедствие,

Души голубой пожар…

Знает родник все это,

Хотя и предельно стар.

Все б прыгать ему да прыгать,

Песенки все поет,

Хоть и рожден под камнем

И холодней, чем лед.

И не устал, поди-ка,

Людям старик служить.

Такой беспокойной жизнью

Можно ль так долго жить?

Да, без березки этой,

Без этого родника

Высохла б, обмелела

Жизненная река.

Я думаю, у него вы

Бываете иногда.

У этого старикана

Огненная вода!

 

+++

 

Он, как маяк, горит—костер,

И пламя рвется ввысь.

Иди сюда, к костру, ко мне,

Любимая, садись!

– Придет еще,— трещат дрова.

Костер, да что он знает!

Тебя все нет, все нет тебя —

Зазря огонь пылает.

Смотри, как лижет языком,

Как он дрова глотает…

Наверно, пострашней огня

Душа девчат бывает…

Последние дрова кладу

Я в зев огня — гляди…

Обманщица, ты не пришла,

А ведь сказала: — Жди…

Все меньше, меньше языки,

Огонь в золу залез.

И постепенно в темноту

Весь окунулся лес…

 

ДОЖДЬ ПРОШЕЛ

 

Веселый дождь,

Чтоб жить полям —

Собой не дорожил.

И солнце заиграло вдруг

В колосьях рыжей ржи.

И колосок один шепнул:

«Да, дождь был в самый раз,

Густой и смачный,

Пусть еще Разок

Окатит нас».

А деревенский старичок

Шел к речке за водой.

И сразу понял, что сказал

Тот колос молодой.

Погладил он по головам

Веселой ржи ораву.

Не свысока, а от души,

Как говорят, по праву.

И чувствуя тепло его

Натруженной руки,

Колосья кланялись ему!

 

Все знают старики…

 

 

КУКУШКА

 

Лес мой зеленый,

Зеленый лес,

Слышишь, кукушка плачет?

Жалеет о прошлом, наверно, она.

И боль, бедолага, не прячет.

Из боли сплело одиночество ей,

Сплело и надело уздечку.

И голос ее одинокий летит

Из леса на поле, за речку.

Печальная песня: ку-ку да ку-ку!

Она не пророчица — птица.

Считает она, сколько лет ей самой

До старости крыльями биться.

Осталась она без гнезда, без детей…

Клянет свою жизнь холостую.

А лес отвечает:

Уж поздно…

Ты зря…

Раскаянья эти впустую.

 

 

+++

 

Так ловко сбивают

Осоку косой,

Как срезано песни начало!

Ах, чайка, скажи мне,

Зачем над рекой

Печально ты так закричала?

Ты тоже, как чайка,

Кричала: — Постой!

Мой папа! — кричала тогда.—

Твой плот опрокинется, не уезжай,

Холодная нынче вода!

И я целовал твои глазки, дитя…

Непросто мне было расстаться.

Я прыгнул на плот,

Чтобы слезы сдержать,—

И ты стала вдруг уменьшаться.

Ах, лучше б,

Ах, лучше   б не плакала ты,

Ах, лучше   бы ты не металась,

Ах,     лучше бы ты улыбнулась тогда,

В тот час, что   со мной расставалась.

Так ловко сбивают

Осоку косой,

Как срезано песни начало.

Ах, чайка, скажи мне,

Зачем над рекой

Печально ты так закричала?

 

 

+++

 

Просто тоска ли это,

Или болезнь?

Скорей,

Ик мой, поставь диагноз:

Ты лучший из лекарей.

Икской воды я много

В жизни своей испил,

Но жажду души ни разу

Так и не утолил.

И вот вместе с Иком пью я

Сейчас синеву небес.

И самым ближайшим другом

Мне стал заповедный лес.

Валяясь на сочных травах,

Я той синевы напьюсь,

И от тоски бездонной,

Может быть, исцелюсь.

А ты, городская девчонка,

Ты в этом не понимаешь.

Ты говоришь: «Как всюду!»

И книжку свою листаешь.

А земли-то, земли наши!

Они здесь черна-черней.

Возьми и намажь краюху

И наслаждайся ей!

 

 

+++

 

Ах, зачем ты загрустила?

Кудри не кудрявятся.

Не знаком тебе джигит,

Стройная красавица?

Не узнала?

Столько лет

Долгих миновало…

А когда-то ты меня

Крепко обнимала.

Жмутся около тебя

Молодые ивы.

Выросли уж без меня

И, гляжу, счастливы.

Ну, а я вот не забыл,

Милая, встречай-ка!

Что ни говори, а ты

Все-таки хозяйка.

Стой!

Ты вздрогнула?

Ага,

Опознала, значит.

Это, ивушка, не я,

Это юность плачет…

 

+++

 

Набил я ежевикой

Оскомину во рту.

А потому, что рвал я

Ее не в пору ту.

А вот в такой незрелой,

В ней никакого прока.

Не рвите ежевику

Зеленую, до срока!

Зато когда поспеет,

Тогда другое дело.

Ах, в жизни все приятней,

Что до конца созрело!

А черт с ней, с ежевикой.

Я это о любви…

Смотри, свои надежды

До срока не сорви!

 

 

+++

 

Знакомый напев с пеленок…

Жаль, слов мне не разобрать.

Кто там поет так грустно,

Что невозможно спать?

То скрипка Загит-абыя,

То голос Гульсум-апы,

То чудится бас Ильгама,

То просто вдруг скрип арбы.

А то камыша вдруг шорох,

Или росинки звон…

Блаженствуя,

В эти звуки

Я полностью погружен.

И вглядываюсь в росинки,

И понимаю вдруг:

Из каждой росинки этой

Глядит на меня мой друг!

В росинке, в любой росинке

Весь край мой отображен,

И машет он мне руками,

И счастья желает он.

Нет без земли родимой

Ни песен и ни народа,

В крови человека бродит

Отчизны его природа.

Знакомый напев,

Знакомый

Мне с детства,

Роднее сказки…

Под этот мотив качался

В зыбочке сын булгарский.

Под этот мотив явился,

Сияя во тьме, Тукай.

И Ленин сквозь песню эту

Воспринимал наш край.

Я — на земле родимой,

Я вспыхнул, как земляника,

Когда тот мотив услышал

В звоне лугов у Ика.

 

 

+++

 

Пишу твоё имя — Роза —

Палочкой на песке.

Как малый ребенок,

Только

В смятении и тоске…

Пишу твое имя — Роза…

Как будто бы ты здесь рядом.

И я глаза закрываю,

Чтоб встретиться

Робким взглядом…

Но волны хитры,

Когда я

Снова открыл глаза,

От нежного слова «Роза»

Оставили только «за»…

Потом только «а» осталось…

Я погрозил волне —

Все буквы, играя, смыла,

Оставив ракушку мне…

 

 

+++

 

Как будто с выпускного бала,

В порыве радостных минут,

Ко мне, ко мне,

За руки взявшись,

Березы белые бегут.

Мне даже кажется такое:

Вон та, что всех других стройней,

Мне руку беленькую тянет,

А, значит, я приятен ей.

А может, мне пойти навстречу?

Да нет, ее не изловить,

К подругам вдруг она метнется

И захохочет, может быть.

В березках чистеньких,

В зеленых

Я вижу молодость саму.

Они, пронизанные солнцем,

Несут свой свет в лесную тьму.

Что б делал я,

Коль на чужбину

Меня загнал недобрый рок?

Без вас, родимые березы,

Я б даже дня

Прожить не смог.

 

 

+++

 

От комаров защита есть,

Чешская:

Ре-пу-дин.

Намазался,

Лезь в шалаш свой

И спи, словно господин.

Но если в глаза треклятый

Нечаянно попадет,—

Терпи!

Попляши немного,

До слез тебя продерет.

Вот так-то!

Я спать улегся,

Но сон меня не берет:

То ль средство не помогает,

То ли тоска грызет.

Забралась в самую душу,

Ее мне не отогнать.

И что-то с глазами тоже,

Не хочется закрывать…

Комары,

Репудин,

И душно…

А тут еще

Образ твой.

Ой, тяжко мне,

Очень тяжко —

Садись и на звезды вой.

Не лучше ли нам увидеться

Как можно скорей с тобой?!

 

+++

 

Вот облепили дети

Кустарники ежевики.

И я наблюдаю в этом

Природы закон великий.

Щедра здесь природа Ика!

Здесь все, что душа желает,

Здесь лук и щавель,

Немало

Всего здесь произрастает!

Пасутся себе ребята,

Не важно, что не созрела!

Пусть торжествует детство.

Веселое эго дело!

Босою ступней почуяв

Прохладу колючих ям,

Дети растут быстрее —

С любовью к родным краям.

А мы, разве в детстве с вами

Кислятиной не наслаждались?

Но сладкие воспоминания

У нас навсегда остались.

 

 

+++

 

Здесь близко мне и знакомо

Все с люльки еще моей.

И белые эти лилии,

И шелесты тополей.

Я понимаю звонкую

Песенку родника.

Он мне ее посвящает,

Приветствуя земляка.

Летней зарей проснувшись,

Я удаляюсь в рощи,

А соловей там трелью

Горло свое полощет.

Мне свое восхищенье

Рассветные росы дарят.

Дятел, меня завидя,

Носом о ствол ударит.

Хожу я, смотрю, внимаю,

Никак не насытясь чудом,

И радостно, и отрадно

Мне с этим пернатым людом.

И Ик мой зеленоватый

Приветствовать рад меня,

И камыши сгибаются,

В сказочный мир маня.

И путь мне туда указывают

Разбуженные шмели.

Меня, как ребенка, балует

Природа моей земли.

И если скажу:

– Не бойтесь,

Это иду к вам я,—

Тайны мне доверяя,

Простелят тропу поля.

А если мне станет грустно,

Я песню вдруг запою.

Трава и цветы внимают,

Слушают песнь мою.

Природа, земля-красавица,

Ты даришь мне красоту.

И сладко мне, сладко,

Будто

Я с леденцом во рту.

 

 

+++

 

Люблю стариков.

Об одном из них

Я вам расскажу сейчас.

Он — как из древней сказки —

Наш добрый

Хозер-Ильяс.

Увидел его и сразу

Взгрустнулось немножко мне.

Однако, как понимаете,

Не по его вине…

Забрел он сюда случайно,

На милую речку Ик.

Услышал салям и долго

Смотрел на меня старик.

Он знал меня еще с детства,

Знал хорошо отца.

Смотрел он,

Искал он что-то

В чертах моего лица.

Потом посмотрел на воду,

На быстро бегущий Ик.

И молча побрел за палкой,

К которой он так привык.

Всю жизнь свою он, наверно,

Только пешком шагал,

Пока добрался до палки,

Ноги обспотыкал.

Всякое было в жизни —

Выдюжил аксакал.

Он еще за Советы

В гражданскую воевал.

Накрыл он луноподобную

Голову каляпушем,

Вздохнул

И пошел куда-то,

Молчания не нарушив.

Если родник ударит

Вдруг под его ногой,

Не надо, не удивляйтесь —

Этот старик такой!

 

 

ИСПОВЕДЬ ОЗЕРА

 

Ты что, молодой джигит?

Зачем ты пришел ко мне?

Молодость мою ищешь?

Она где-то там, на дне…

Словно глаза девчонок,

Голубела моя вода,

Стайки девчат купались

В водах моих тогда.

Как лебеди, они плавали

И, как плотва, сверкали.

Свои упругие груди

Волной моей омывали.

А ночью, бывало, лодка,

А в лодке он и она…

Птицей на легких веслах

Плескалась у них луна.

Еще камыши росли здесь,

Стройные камыши.

Кувшинки тогда под солнцем

Сияли от всей души.

А там в камышах — сазаны…

Ходили они, как луны.

И тихо под ветром пели

Камышовые струны.

А дикие гуси кричали

Весною на всю округу.

Росли здесь еще утята,

Покрякивая с испугу.

А в омутах сом водился…

Ты скажешь: не может быть…

А он,

Не то что утенка,

А гуся мог заглотить!

Леса здесь тогда стояли

Такие, что не пройти…

Сам Шурале, бывало,

Сбивался не раз с пути.

А дети, хоть и боялись,

Но были всегда счастливы.

Во мне,

По их представлениям,

Конечно, водились дивы.

Голубоглазые девушки

Являлись, как сон природы.

И славили они в песнях

Мои голубые воды.

 

Ты что, молодой джигит?

Зачем ты пришел ко мне?

Молодость мою ищешь?

Она где-то там, на дне…

Шел бы ты, парень, лучше

Дорогой своей домой.

В водах моих протухших

Руки свои не мой.

Удочку не забрасывай,

Рассталось давно я с рыбкой…

Не одарю тебя я,

Как раньше других, улыбкой.

Не озеро, а болото,

Заросшее гнусной тиной…

Давно уж меня обходит

Пастух со своей скотиной.

На нас, на озера чистые

Мор свою длань простер.

Неужто уже закончилась

Пора голубых озер?

Неужто мы пережиток?

Ненужными людям стали?..

Отдано предпочтенье

Нефти, урану, стали?

Неужто вы только мертвую

Чувствовать землю можете?

Вы сами себя, я думаю,

Не думая, уничтожите!

Иди-ка своей дорогой…

Наговорились, значит.

Ну что ты стоишь?

Гляди, вдруг

Совесть еще заплачет…

 

 

 

+++

 

Зеленый луг.

Малинник тут.

Кипит в ведре вода.

Синее пламя,

Желтый дымок —

Радостно, как никогда!

Чай ароматный.

Скажи, какой!

Жизнь это все же — чудо!

По телу — истома.

Горячий шербет.

Малина —

И к черту простуда!

В малине,

В смородине —

Семьдесят семь

Целебностей разных

Найдется.

Усталость исчезнет,

И ложь пропадет,

И сердце свободней забьется.

А там, на реке

Вдалеке пароход,

Волну разрезая,

Куда-то идет,

О синем дымке

Кто-то песню поет.

И песня над нами

Плывет и плывет.

Кого-то она

И куда-то зовет.

Меня?

Но куда?

Я не знаю…

Я здесь.

У меня есть

И луг, и дымок,

И кружка желанного чаю.

 

 

САЗАН

 

Жил в озере единственный

Сазан,

И то больной.

Но и его не станет,

Наверное, весной.

 

То ль мальчики поймают,

То ль просто выдра съест…

Ах, сколько обезрыблено

На этом свете мест.

 

Забьется он, закружит,

Взволнуется вода.

Но он ведь: — Я последний! —

Не крикнет никогда.

Сазан, сазан — ну, рыба,

Ну что еще сазан?

Ты полистай страницы

Истории всех стран.

 

Когда, облитый кровью,

Упал Орлиный Глаз,

Скальп с черепа сдирали

Враги в предсмертный час.

 

Был воин тот суровый

Бессмертьем окружен.

– Из могикан последний! —

Врагу

Не крикнул он…

 

 

+++

 

Подлещиком играет

Луна, спустившись в Ик.

Чу! Что-то нам вещает

Лесных чащоб язык.

Кому-то, расступаясь,

Дорогу лес дает.

Луна совсем нагая,

Янтарная плывет.

А в воду что упало?

Лосенок или кряж?

Туманно и красиво,

И зыбко, как мираж.

Луна совсем исчезла.

Лосенок воду пьет.

Он жив, лосенок этот,

Он все-таки живет.

Что испытал, бедняга?

О чем всхрапнул он так?

Луна опять явилась

И вновь ушла во мрак.

Кто гнался за тобою?

Кто так хотел догнать?

Жаль, твой язык не знаю,

А надо б было энать…

С тех пор я очень часто

Брожу один в ночи,

И слышу: чье-то сердце

Испуганно стучит.

 

Сестра, моя природа,

Я рад тебе помочь.

Я в шалаше, здесь рядом —

Мне не опасна ночь.

 

 

СЕЛО

 

Когда бы я ни явился

На икские берега,

Мне рады поля и рощи,

И заводи, и луга.

Вот только притихла Кама.

А там, на том берегу

Село…

Оно мне не радо, кажется,

Как своему врагу.

Оно не желает, кажется,

В чувства мои вникать.

Оно царицей поставлено,

Чтоб все

Обо всех здесь знать.

Указ был Екатериной

Подписан и закреплен…

С тех пор и поплыл над Камой

Его колокольный звон.

А у Чулмана, у Камы

Высокие берега.

Долго тот гордый колокол

Все ожидал врага.

А кто же враги те были?

Ямил-Пугач, Салават…

Они с тем селом когда-то

Счеты сводили, брат.

Ямил-Пугач подпоясан

Огненным кушаком.

Этот образ Ямила

Всем нам хорошо знаком.

А был у него татарин

Такой —

БахтиярКанкай.

Полковник при Пугачеве,

Он знал хорошо наш край.

Кан — это кровь по-нашему,

Вот что такое кан.

Был БахтияруКанкаю

Приказ Пугачевым дан.

Беспрекословный, строгий

Приказ Ямил-Пугача!

И вспыхнуло то селенье,

Вспыхнуло, как свеча…

Вот почему сегодня,

Слыша

Вечерний звон,

Я вспомнил тропу Канкая,

Здесь был, несомненно, он.

Здесь, может быть, от погони

Прятался где-нибудь?

Нам неизвестен точно

Его Бахтиярский путь.

Года уж давно сравняли

Ямил-Пугачева рвы.

Позатерялось прошлое

В море густой травы.

Кануло

В Каму солнце,

Кануло в птичий грай…

А в сердце моем восходит

Герой

БахтиярКанкай!

. . . . . .

Сбылось…

Ну, а то, что было,—

Быльем уже поросло.

Мигает мне огоньками

Приветливое село.

Рады поля и рощи,

Заводи и луга,—

Когда бы я ни явился

На икские берега…

 

 

АВГУСТОВСКАЯ НОЧЬ

 

В темный рот шалаша

Холод влез,

Как дурной дезертир.

На заре не уснуть —

Пробуждается мир!

Будто залит чернилами

Весь небосвод,

Это ранний рассвет

В наступленье идет.

Выхожу…

Что белеет

Вон там, у воды?

Это птичье перо,

Это птичьи следы.

Подбери-ка перо,

Обмакни в небосвод

И пиши…

От тебя

Время важного ждет!

Сочини что-нибудь,

Как Тукай и Такташ.

Выходи, покидай

Неуютный шалаш.

Слушай утренний плеск,

Собери-ка свой дар,

В этом плеске услышь

Песни древних татар.

И не думай о том,

Кто их слушать придет.

От тебя

Время вечного ждет!

Не сердись,

Не коней воровать я учу,

Настоящую песню

Услышать хочу.

 

 

УПЫРИНОЕ ПЛАМЯ

 

Убыр-уты — блуждающий огонек,

А мне говорят: — Упыриное пламя!

Растолкуй мне, тропинка,

Ужель в эту ночь.

В этом мраке

От страха холодного

Сдам я?

Злые души не могут так долго гореть.

Час их тленья прошел,

Их как не было, нету!

То горит

Настоящий большой человек,

И душа его рвется,

Наверное, к свету.

Да, он требует света.

Он тьму гонит прочь!

Отступай, уходи,

Непроглядная ночь!

Никаких упырей,

Никаких упырей —

То горит огонек

Негасимых идей!

Мало ль чистых сердец,

Что умели гореть,

Погасила в пути

Ненавистная смерть!

Я иду, не боясь, в ночь,

Меж грустных оград.

Огоньку меж камней

Поклониться я рад.

 

 

 

ОТЧЕТ СЫНУ

 

Лягушку видел,

Ящерицу видел —

Никого не обидел.

Но гадюку убил!

Еще рыбу ловил,

Уху варил.

Фляжку твою

В реку обронил.

Ты просил записать

На магнитофон соловья?

Но в тех краях уже

Не нашел такового я.

Эта птичка не хочет жить

Без удобств, в холоде,

И водится теперь в городе.

Им, соловьям современным,

Нужны телефоны, ванны,

Приемники, телеэкраны.

Так, брат.

Такие дела вот…

В моих стихах тоже

Один соловей живет.

А там, не берегах Ика,

Они все на работе.

Бездельника-соловья

Там не найдете.

В хлопотах они

День и ночь.

Не успевают, трудятся.

Некому им помочь.

Гнездятся, несутся,

Птенцов растят.

Отличных,

Звонкоголосых ребят.

С мамой твоей

Соловьи эти схожи очень.

Вот так-то, парень,

Спокойной ночи!

 

ОСИНЫ

 

Шепчутся все о чем-то

Осины мои, осины.

Они обо мне, наверное,

Думают как о сыне.

Вот-вот подойдут, обнимут,

Заветное скажут слово.

Я не мужчина с ними,

Я маленький мальчик снова.

Я помню, тогда нам было

Лет по пяти, не более…

Река нам казалась морем

И океаном — поле!

Однажды мои погодки

Прыгнули и поплыли.

И это «Икское море»

В Ик-реку превратили.

Один я стоять остался

В страхе на берегу.

Я никогда не думал,

Что Ик переплыть смогу.

– Трусишка, трусишка! — кто-то

Крикнул тогда из них.

Глаза от стыда зажмурив,

С берега в речку — прыг!

Осины мои, осины,

Вы это все видали.

Боюсь я, чтоб мне:

– Трусишка…—

Сейчас вы не прошептали…

 

ЯГФАР

 

Хозяин кто

Полям, лугам?

На скакуне кто мчится?

Кто даст прохожему поесть

И чаем освежиться?

Кто сварит

Три котла ухи,

Когда гостей немало?

К кому от непогоды ты

Бредишь в ночи устало?

Пусть дождь себе

На землю льет,

Как из дырявой лейки.

Поешь, попей, переночуй,

Не надо ни копейки!

Стараясь отблагодарить

Хозяина такого,

Ты будь попроще,

Вот и все —

Держи себя толково.

Так кто же этот хлебосол?

Скажите, кто же он?

– Ягфар-моряк!—

Ответят мне

Друзья

Со всех сторон.

Ты с ним разок

Поговоришь —

И память до кончины!

Моряк он бывший — идеал

Героя и мужчины!

Он океаны и моря

Избороздил когда-то.

И все, что было в жизни с ним,

Он сохраняет свято.

Ягфар — и уши, и глаза

Лугов, озер, полей.

Не видел я у темных дел

Врага Ягфара злей.

И если у тебя, браток,

Недобрые мыслишки,

Поберегись —

Друзей таких

Он ненавидит слишком!

Всегда спокоен,

Светел он,

Подобен белой ночи.

Но словно море,

Вдруг взбурлит

И почернеет очень.

Вот тут-то из башки твоей

Дурные мысли — вон!

Всегда с берданкой —

На посту

Зимой и летом он…

 

 

СТИХИ БЕЗ МОСТИКА

 

Ну дождь, вот так дождь!

Я, удочки бросив,

Зарылся в стог сена.

Он хлынул без просьб,

Безо всякой мольбы.

И лужи повсюду

Раскинул мгновенно!

Дождь кончился быстро.

Тогда только я

Увидел «везущего воз» муравья.

Все с детства мы знаем, что эти бедняги

В пример нам поставлены как работяги.

И этот вот тоже старается что-то,

Нелегкая, видно, досталась работа.

А тут еще вот что случилось — беда!

Дорогу ему преградила вода.

И вдруг отыскал-таки выход герой:

Былинку нашел и пополз над водой.

Душа муравьиная этому рада —

Отличнейший мостик,

Другого не надо!

А я вот без всякого мостика вдруг

К тебе переброшусь, неверный мой друг.

Был хмурым и сумрачным день в моей жизни:

Вот-вот по макушке мне молния дрызнет!

Я думал, надеялся, жил, понимая.

Что есть где укрыться мне, сердцем страдая.

Не страшен мне был грохот той непогоды.

Но в поле оставил меня одного ты…

Ты спрятался сам в эти хмурые тучи.

А был мне когда-то товарищем лучшим…

Гроза миновала, и ты появился,

Как радуга, вдруг засиял, засветился.

Но были уже сожжены все мосты…

На мост из былинки надеешься ты!

Но души, как море, у нас, у людей,

Не лужица, что переполз муравей.

 

 

 

РА-РА-РО-ОМ!

 

Реченька Ик. Отрочество.

Идем с лугов домой.

А дом на горном берегу,

На стороне другой.

Кричу паромщику:

– Паром!

А эхо мне:

– Ра-ра-ра-ром!

Ра-ра-ра…

Ра-ра-ро-ом…

Не держат ноги,

Я устал,

Как загнанная лошадь…

Заря уже. Уже заря

В реке свой стяг полощет.

Гремит над речкою, как гром:

– Ра-ра-ра-ром!

Ра-ра-о-ом…

Паромщик спит себе вовсю

В уютном шалаше.

Спит и не ведает о том,

Что я продрог уже.

Грустит, меня заждавшись, дом.

Ра-ра-ра-ром…

Ра-ра-ро-ом…

Года прошли.

Стал мужем я.

Ах, где мой милый дом?

Где юность?

Юность где моя?

Ра-ра-о-ом…

Но спит паромщик…

Не беда,

Пускай он крепче спит.

Ра-ра-ра-ром…

Ра-ра-о-ом!

Мне эхо говорит.

Ах, эхо, эхо, возврати

Мне детскую усталость.

А эхо:

– Ра-ра-ра-ра-ром…—

О каменную старость…

 

 

ИКСКОЕ СЕНО

 

Скошенная недавно

Бархатная трава,

Как ты чудесно пахнешь —

Кружится голова!

От этого в напряженье

И сердце мое, и слух.

Самые тонкие чувства

Ты разбудила вдруг.

День наступил… У Ика

Звенит серебром коса.

И в лад ей

Выводят песню

Стройные голоса.

Трава, ты упала скошенной

Под тоненький

Звон косы.

Росинки с тебя скатились —

Последние две слезы…

Наполнилась ароматом

Утренняя земля…

Сохнут под майским солнцем

Скошенные поля.

И никуда не деться

От сладкого аромата…

С песнями собирают

В копны траву девчата.

Лето пройдет.

Минует,

Как и всегда, зима…

Новую жизнь

Обретешь ты,

Не помня себя сама…

Травы, икские травы,

Как запах мне ваш знаком:

Пахнете,

Как вы пахнете

Утренним молоком!

 

 

+++

Иду я сквозь шепот леса.

Шагаю довольно лихо.

А зоренька мне навстречу

Тихо восходит, тихо…

Лесной колокольчик.

Друга

Во мне он, наверно, видит.

Чашечку тянет:

Пей, мол, нектар,

А то солнце выпьет.

Ну как устоять!

Я, конечно, беру

И прикасаюсь губами.

Ведь это как сон,

Или как поцелуй,

Тот первый,

Забытый с годами.

Цветок голубой

Остается стоять,

Голову нежно склоняя.

Скажи, колокольчик,

Как мне не любить

Дыханье родимого края!

 

 

+++

 

Дождь, дождь, дождь…

Тепла бы теперь немного…

Костер бы разжечь.

Да никак не могу,

Вконец измотала дорога!

В руке моей спичка.

Одна — больше нет.

Последняя это надежда,

Как пуля последняя…

Мне иль врагу?..

До нитки промокла одежда…

Последняя песня когда подойдет,

Подумать придется над ней.

Пусть пулею станет она для врага

И ярким костром для друзей.

 

 

 

РЫЖИЙ КОНРАД

          Поэма

 

Бесцветный,

Безветренный,

Хилый дождь!

Ты даже ничем не пахнешь…

Может быть,

Только сыростью…

Звезды и те

Кляксами растеклись,

Ты видишь,

Их уже нету…

Они превратились в грязь.

Скажи мне,

Свинцовый,

Осенний дождь,

Скажи мне,

Безрадостный,

Что ты рассказываешь деревьям?

Почему они приуныли?

Эти, привыкшие ко всему,

Кладбищенские деревья?

А может, ты знаешь

Заунывную песню

Моего детства?

Может, ты

Напеваешь ее деревьям?

Зачем ты это делаешь,

Бездушный осенний дождь?

Я ненавижу

Твои серые капли.

Мне кажутся они ядовитыми.

Нет, нет,

Никакими потоками

Не смыть тебе этой могилы…

Осенний дождь!

И тогда, в то далекое время

Ты тоже был таким же

Бесцветным.

И моросил, моросил,

В черный кисель

Превратив дороги.

Ты подкрался исподтишка,

Тихо-тихо,

По лужам на цыпочках.

И принес нам

Настоящее горе.

Да, да!

Нам,

Нашим маленьким,

Исковерканным войной,

Мальчишеским душам

Ты принес горе.

Это ты

Приволок в нашу школу

Рыжеволосого

Учителя немецкого языка.

Настоящего немца!

А за эти три года

Кровавой бойни,

За эти, как вечность,

Длинных три года

Время высекло,

Как высекают на камнях,

На душах мальчиков

Два ненавистных слова:

Немец — фашист!

А ты, хлюпающий по лужам

Дождишко,

Сделал из него учителя…

Ты, наверное, сам

Откуда-то оттуда,

С Запада?

Правда, завуч сказала,

Что этот рыжеволосый

Сам поднял руки.

Сам перешел к нашим!

Так-то мы и поверили!

Сдался…

Солдаты в плен не сдаются.

Наши братья и отцы

Тоже солдаты.

Они не поднимут руки.

Мы знаем —

Читали, слышали.

Они становятся

Партизанами!

Или отважно гибнут…

Вот что такое солдаты…

А этот… немец.

Он немец!

Фашист.

И мы его объявили

Лютым своим врагом.

Фрицево племя!

На его уроки

Мы не ходили.

Нас за это ругали взрослые,

Но мы не ходили.

Ах, если бы только это…

Нам очень,

Очень хотелось

Отыграться

На этом немце!

За все —

За отцов и братьев…

Мы покупали порох —

Понемножку, наперстками —

У инвалида-охотника.

Мы решили подстроить мину

И взорвать «Рыжего волка».

План был несложным.

Он пошел мыться в баню.

А там уже была мина!

Когда он закроет двери…

Но мина не взорвалась…

О,

Злюка, неверный,

Двуличный дождь!

Ты промочил наш порох.

Немец вышел живым —

Мы плакали от обиды…

Рыжий не подозревал

Своей гибели.

Он стучался в любые двери.

И в нашем доме

Он тоже сидел на лавке.

И вдруг,

Это было подобно

Лопнувшему снаряду —

Нам старики сказали:

– Конрад человек хороший.

Нам было…

Как же нам было?..

Не по себе нам было!

Прозвище «Рыжий волк»

Переменилось,

Теперь его называли

«Рыжим Конрадом».

Рыжий был мастером

На все руки.

Отличные клал он печи,

С хитрыми дымоходами.

Часы починял любые —

От ходиков до ручных.

Да мало ли что он делал!

Факт тот, что…

Нет, нам не было стыдно.

Мы просто запутались

В лабиринтах

Необъяснимых чувств.

– Мама, мама!

Как можешь,

Как можешь ты верить немцу!

На этой земле

Могилу

Пускай он себе найдет!

…И вдруг, это было в школе.

– Победа!

Конец войне! —

Конрад нам сказал.

Не кто-нибудь,

А Конрад!

Ведь это он

Собрал и наладил

Приемник

В кабинете директора.

Тогда для сельчан

Рыжий стал уже

Не Конрадом,

Другом он стал —

Камрадом!

Своим он почти что стал.

Победа! Победа! Победа!

Мы кинулись

К репродуктору —

Победа —

Сияй, Москва!

Мы плакали и смеялись.

Шапки кидали вверх.

А он…

Он не смеялся,

Он тихо сидел и плакал.

Маленьким стал,

Бессильным,

Сгорбленным старичком.

Не понимаю,

Раньше

Казался он нам огромным…

И страшным

«Немецким волком».

Но почему вдруг слезы?

От радости?

Иль от горя?

Этого мы не знали.

Нет ничего страшнее,

Чем позднее понимание.

Ах, если бы мне возвратиться

В это былое, в прошлое!

От имени всех мальчишек

Я бы просил прощенья

У этого человека.

Но я слишком поздно понял…

Конрад

Очень скоро умер.

Странной была,

Таинственной

И неожиданной смерть.

Да, именно неожиданной… 

Такой же,

Как его появление

В нашей татарской школе.

Он умер через неделю

После конца войны.

А мысли наши мальчишьи

Были настолько путанными

По поводу его роли

В окончившейся войне,

Что некоторые смеялись:

– От горя, наверно, сгинул,

От горечи поражения…—

Радовались мальчишки.

И очень легко и просто

Вычеркнули из сердца

Образ врага-учителя.

Но наши односельчане

Этого странного немца,

Мастера на все руки,

Не вычеркнули из памяти.

Об этом узнал

Сейчас я.

Только сейчас, недавно

Хмурый осенний дождь!

Вот почему стою я

С повинною головою

У этого бугорка.

Рыжий Конрад…

Могила его рядом

С татарской могилой деда,

Дедушки моего,

Мне дорогой могилой.

Дождь, уходи, ты слышишь,

Оставь меня одного.

Я постою немного,

Я помолчу немного,

У этого камня, который

На двух языках кричит.

На дойчен:

«Конрад — камрад…»

И на татарском: «Укытучы» —

Это учитель, значит,

А дальше:

«Товарищ верный.

 Преданный коммунист».

 

 

ИЩУ ТЕБЯ

            Поэма

 

С чего это начинается?

Откуда течет рассказ?

Слово мое к тебе,

Но как к тебе обращаться,

Если мне было

Восемь,

А тебе было тридцать?

А сегодня мне тоже тридцать…

Я сын твой, отец.

Ты слышишь —

Ровесники мы с тобой!

Двадцать два года жизни

Стерлись.

Двадцать два раза

В садах опадали листья.

Двадцать два года жизни

Там под ржавой листвой.

Ушедшие в сорок первом…

Они остались такими,

Какими их проводили.

Время,

Оно бессильно

Исправить или продолжить.

Старость вас не коснется,

Ушедшие в сорок первом.

Мне может стукнуть сорок,

А, может быть, и полсотни.

Годы идут без спроса,

Идут себе да идут…

И лопаются беззвучно

В душе какие-то струны,

Которые, несомненно,

Должны были прозвучать.

Я давно бреду по колено

В тумане годов прошедших.

Ищу на росистых травах

Твой одинокий след.

Ты растворился в солнце…

Подвода шла за подводой.

Уходили в закат, на запад,

Несущие свет сердца.

Из десяти ушедших

Один приходил обратно…

Один возвращался только…

А девять, девять, те девять,

Что не смогли вернуться?

Что без вести затерялись?

Погасли там навсегда?

Нет, нет!

Они не погасли.

Все они дома, дома —

В наших сердцах живут.

Празднуют Дни победы,

Садятся за стол

На тое.

Остался неугасимым

Их голубой огонь!

Каждого из них кто-то

Разыскивает и ждет.

Я сын твой,

Ты меня слышишь?

Отец, отзовись скорее,

Ищу я тебя, ищу!

Кто?

Где?

Каким тебя видел?

Я знаю —

Ты канул в солнце…

Поэтому просыпаюсь

Всегда почти до зари,

Я ожидаю солнца,

Любуюсь его лучами…

О, золотой, прекрасный,

Трепещущий жизнью шар!

Отец,

Если бы ты оставил

Следы свои в росных травах,

Если б не канул в солнце…

Тогда б оно не сияло

В полдень над головой.

Росы на травах высохли.

И на глазах они тоже высохли…

Ушедшие в сорок первом,

Негаснущие мужи!

Какими горючими травами

Вы сейчас зеленеете?

Вам нету числа,

Нет счета…

Правильно б было

Памятники воздвигнуть

Повсюду вам!

Но есть уже такой памятник…

Это

Сегодняшнее

И прошлое,

И будущее страны!

А самой чудесной

Памятью

Было бы, коль позабыла б

Земля

Ремесло солдата,

Недоброе ремесло.

Но…

Нужен солдат покуда!

Имя его священно.

Ищу я отца не только

Из-за того, что был он

Мне самым родным на свете.

Нет,

Ищу я тебя, отец мой,

Потому что ты был солдатом.

Потому что погиб солдатом.

Потому что остался вечным

Солдатом на этом свете!

Ты для меня

Все, все…

И Мензелинск родной мой,

И бьющая в берег,

Трепещущая волна.

Здравствуйте,

Эй вы, здравствуйте,

Усаевские просторы!

Топасеевские горы!

Хранятся ли в вашей памяти

Следы моих детских слез?

Да, следы, может быть, хранятся,

А детство лежит под холмиком.

В вечнозеленом поле.

Это девятого мая

Случилось…

Уполномоченный лишь произнес:

– Победа!

И пулею прямо в сердце

Ударил меня вопрос:

– Отец мой?

Где он?

Что они с ним?..

Я рухнул от этой пули.

Вот так,

В день радости и победы

Кончилось мое детство.

Никто его не заметил.

Лишь только земля

У ног моих

Две горючие капельки

Выпила с удивлением.

Да прошлогоднею камышиной

Высвистел майский ветер

Моему убиенному детству

Степной похоронный марш.

Солдаты,

Солдаты,

Солдаты

Счастливые возвращались!

А пуля, которая

Расправилась с моим детством.

Осталась…

Вот здесь

Осталась,

В груди моей навсегда.

И жжет она тонко, тонко,

И светит дрожащим светом.

Недоброй звездой горит.

К вам, Топасеевские горы,

К вам, высокие горы,

К подножию вашему, горы,

Я горький вопрос принес.

Вы так далеко видите,

Вы, горы, отлично слышите,

Вы, горы, из крепкого камня —

Скажите, где мой отец?

Где-е-е?

Горы меня пожалели:

– И-де-е-е, де-де-е…—

Ответили.

Но что это значит: де-де?

Да ничего не значит,

Это кусочек эха.

Горы меня обманули,

Не приняли мой вопрос.

Ты

Для меня —

Вселенная!

Мир для меня ты целый.

И эхо,

Вот это эхо

Тоже, родимый, ты!

Поймать бы мне

Эти звуки,

Но тают они,

Уходят…

Как будто бы их

И не было…

И боль моя

Тоже тает,

Как будто бы

Боли не было…

А я все надеюсь,

Слушаю

Космический голос эха.

А вдруг,

Вдруг этот день настанет,

И ты

Возвратишься с фронта!

Надежды…

Они наивны.

Порою глупы, как дети.

Но жить безнадежной жизнью…

Нет, невозможно это!

Я достаю из прошлого

Единственное письмо твое.

И читаю,

Внимательно я читаю…

В надежде,

Что вдруг появятся

Нечитанные слова…

Может быть,

Проявились

На желтей от лет бумаге

Новые угловатые

Печатные твои буквы.

Если б они появились,

Я бы не удивился.

Разве у нас не осталось

Невысказанных друг другу

Очень необходимых

И задушевных слов?

Единственное…

Треугольное…

Мне адресованное письмо.

Буквы большие слишком,

А письмо с язычок синички.

Оно прилетело

В самый разгар бурана,

Когда стояла студеная,

По горло в снегах, зима.

В этом письме

Немного,

Очень немного было

Твоих неуклюжих слишком,

Но очень мне нужных слов.

И вдруг:

«Не воруй!» —

Читаю.

Я помню, как оскорблен был

Этим твоим посланием…

Долго ходил и дулся…

Теперь-то я понимаю —

Ты думал,

Наверно, думал,

Ну ясно же,

Точно думал:

«А вдруг не увижу больше?

И даже не напишу?

Пусть вырастет хоть не вором.

Пускай находит тропинки

Подальше от дел дурных».

И это действительно было

Единственное письмо…

Пахнет оно, мне кажется,

Кашей, костром и порохом.

И очень даже бездушной

Пахнет оно зимой.

Ты

Для меня —

Вселенная!

Мир для меня ты целый.

И даже буран вот этот

Тоже, родимый, ты!

Поэтому,

Если вдруг я

В буран попадаю снежный,

То я,

Как слова пароля,

Кричу ему:

– Я твой сын!

Жизнь, она не бывает,

Чтоб не было в ней буранов…

Жизнь, она очень даже

Далекое путешествие…

Где был

Твой привал последний?

В городе или в поле?

Мама,

Покойная мама,

Рассказывала, тоскуя:

Ты очень любил дороги…

Ты ног не жалел,

Ходил и ходил за нею.

В Байсарах ты жил,

А мама жила в Текерменях.

Но для тебя, влюбленного,

Не было расстояния!

Ни дождь и ни снег

Преградами

Не были для тебя.

Любовь была ваша

Скромной, стыдливой,

И очень тихой…

Она для меня —

Как песня

Про Тагира и про Зугру…

Но в песне поется, будто

Тагира в сундук забили

И бросили в злые волны!

Тебя в сундук не забили,

И в воду тебя не бросили.

Однако твои дороги

К любимой были отрезаны

Огненною рекой.

А в этой реке проклятой

Тысячи сундуков,

Таких сундуков, которые

Страшнее зловещих сказок.

Ты

Для меня —

Вселенная!

Мир для меня ты целый.

Ты для меня —

Майданека

И Дахау,

И Освенцима дым!

Вот они —

Кровь леденящие

Жуткие сундуки!

Теперь уж их не откроешь…

Пронумерованных

И сожженных тысячи

Разве теперь спасешь?!

Может быть, в Моабите

С джалиловцами ты вместе

Последнюю ночь провел?

А может, тебя превратили

В памятник ледяной,

Как славного генерала?

Сегодня

В открытые окна

Тянет, качаясь, ветви

Сияющая сирень.

И я среди этих гроздьев

Ищу тебя, словно счастье.

Ведь мы с тобой неразлучны.

Любимые не умирают,

Любимые остаются,

Любимые продолжают

В любящих душах жить.

Поэтому, если даже

Покину я этот бренный,

Оставленный мне в наследство

Тобою — солдатом — мир,

Ты не умрешь!

Ты будешь

В сердце Ильшата жить!

Мы будем вместе пульсировать

В крови

Поколений наших.

Мы будем являться зорями.

Будем дождями падать,

Зимой наступать снегами…

Ты

Для меня —

Вселенная!

Мир для меня ты целый.

Везде и повсюду

Вижу,

Я вижу, отец, тебя.

Как сказка, ты над Отчизной

Взлетел и ушел

В пространство

Космическим кораблем!

Ты

Для меня —

Вселенная!

Мир для меня ты целый.

Дороги к иным

Созвездиям —

Вот что такое ты!

И если сейчас тружусь я,

Если я что-то делаю

Для родины очень нужное —

Этим я утверждаю,

Что ты

Не погиб бесследно.

Есть твой солдатский след!

И даже сейчас,

Поседевший,

Ищу я,

Ищу твой след.

И буду искать,

Покуда

Живу я

На этом тревожном свете,

В зорях,

В росистых травах,

В написанной мной строке…

 

         ***

МАРС ШАБАЕВ ИЩУ ТЕБЯ СТИХИ И ПОЭМЫ Перевел с татарского ВИКТОР ГОНЧАРОВ
Оцените данную страницу

Расскажите в социальных сетях или обсудите в комментариях →
Share this Post

Покинуть Комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Вы можете использовать это HTML метки и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>
*
*

*

code